***
- Подъём, просыпаемся! – пробивался сквозь сон голос другой медсестры, уж точно не желавшей им спокойной ночи. А может она такая по утрам?
- Исаков Альберт который из вас? А, сама вижу. – Альберт, который только разлепил глаза, тупо уставился на женщину, уже начинавшую выходить из-под определения «средний возраст», но ещё не вошедшую в «пожилая».
- Ну, что смотришь? Снимай портки. – Алик смотрел на неё и дальше. Оно раздражённо выдохнула.
- У меня ещё куча палат и таких как ты пациентов! – он неуклюже повернулся на живот, стараясь не задевать плечом кровать, и уже находясь на животе сообразил, что в таком положении не слишком то удобно расстёгивать ремень. Годы практики расстёгивания и застёгивания пряжки, конечно, помогли. Проделав, казалось бы, простую операцию как можно болезненней, служащая медицины ушла колоть других. Берт взял телефон с тумбочки. На ярком экране появилось время: шесть десять утра. «А я и забыл, что в больницах встают, когда ещё и семи нет» - поморщился уколотый. «Так… нужно быстрее выздоравливать, я не хочу каждое утро видеть эту харю. Лицом это никак не назовёшь». Внезапно, будто подслушав мысли Алика, а может так оно и было, медсестра повернулась к его кровати.
- Исаков, к вам сегодня из полиции придут к трём часам. Бери градусник мерь температуру, остальные тоже. Приду – скажите. – протянув ртутный ему градусник, ушла, захлопнув дверь. Все четверо, включая Альберта, лежавших в палате вставили градусник подмышку. На самой дальней койке, располагающийся у двери, лежал ещё совсем мальчик и что-то старательно писал в тетрадке с твёрдой обложкой. Наверно жаловался в свой дневник о ещё одном утре с этой ведьмой – предположил Альберт. На двух других лежали парни его лет, уставившись в телефоны, но у одного из них на тумбочке была шахматная доска с уже расставленными шахматами в начальной позиции. Этот, как назвал его Алик, шахматист и обратился к нему.
- И как тебе наша любительница сладких булочек? – он и его сосед весело посмеялись. Видно было, что они тут уже не один день. Не успел Ал ответить, как другой, с объёмными кудряшками его спросил.
- Ты первый раз в больнице, да? – Алик и правда был в больнице впервые, если не считать раз, когда он провёл в ней около двух недель из-за проблем с животом, но тогда он был совсем маленьким и мало что помнил из того времени. Ему опять не дали ответить. За него это сделал шахматист.
- Ну в самой больнице он может и не первый раз, а вот в стационаре, наверно, впервые. – Как только он закончил говорить Алик тут же вставил свою реплику.
- В больнице я лежал, но был тогда ещё маленький, так что можно сказать, что впервые. – шахматист тут же продолжил.
- Как и говорил: де-юре он уже тут был, де-факто впервые. Тебя как зовут, кстати?
- Альбертом его зовут, называли же. – сказал тот что с кудрями. «Ну это уже совсем не культурно. Ничего самому сказать не дают!» - возмутился Алик, но пока что у себя в голове.
Стрелка на часах в коридоре, видневшихся из открытой двери палаты добежала до трёх часов быстро, на удивление Ала. Проглотив ужасную на вид и такую же на вкус манную кашу, запив подобием какао, он вернулся в палату. Плечо болело, но уже не так как вчера. После завтрака шахматист, оказалось его зовут Илья, ушёл на осмотр к врачу. Остальные, как и Алик остались. Справа по коридору, как уже позже установил Ал, часто кричал ребёнок. После двенадцати в палату зашла низенькая медсестра с большими круглыми очками и маленьким носиком, а волосы собраны в массивную шишку. Обращалась с пациентами вежливо, что серьёзно добавляло ей очков, после предыдущей работницы. Альберту она показалась ужасно милой. О чём-то поговорила с мальчиком на дальней койке, потом подошла к раненому.