Вы упрекаете меня в отсутствии духовности, находя в моем небрежном, на Ваш взгляд, отношении к душе причину страсти. Это несправедливо! Я стремлюсь познать Вас полностью. Сделать это невозможно без телесных осязаний – ведь я материалист. Мне нелегко узнать природу Вашей души без проведения опытных изысканий.
Ваш Родион.
Здравствуйте, граф.
Вы не перестаете меня удивлять!
Я внимательно прочла всё написанное и поразилась осмысленным интонациям. Это зрелые размышления, и изложены они Вами убедительно и корректно. Вы высказываетесь так, как если бы действительно ориентировались в описываемых Вами проблемах! Я распознала нотки глубочайшего сострадания иррациональному, исконно русскому способу принятия действительности. Такие Ваши мысли для меня полная неожиданность.
Ваша занимательная попытка проникнуть в сущность русского человека и разгадать тайну народной души – похвальна.
Если Вы не списывали текст с публицистических речей философов-славянофилов, то, должно быть, Ваше мышление и правда выходит за рамки порочно-эротического кругозора, или же Вы прислушались к моим рекомендациям.
Своим сообщением Вы втягиваете меня в спор, к которому я, в силу большой теперешней занятости, не расположена. Тем не менее мне любопытны Ваш зачаточный механизм мышления и формирование системы духовных ценностей, на которую Вы так явственно намекаете.
Поэтому давайте поступим так: на следующей неделе я выберу время, когда смогу высказаться по заданной Вами тематике, а затем выслушаю Вас.
Прошу не думать, что данным обещанием даю легкомысленные авансы, вслед которым Вы сможете беззастенчиво пользоваться моим вниманием.
К прошлому возврата нет!
Поэтому если Ваша концептуальная русская мысль – всего лишь уловка, предпринятая с целью укрепить любовный понтон, дабы еще плотнее нагрузить его эротическим скарбом, то предупреждаю: Вам следует разобрать мосточки и оставить любые попытки взбудоражить во мне ретивое женское начало.
Графиня.
Сашенька!
Я рад до дрожи, до телесного ощущения счастья. Видели бы Вы, как все во мне взлетело и распалилось от слов «ретивое женское начало». Одно то, что Вы выразились именно так, для меня большая победа. Я ощутил себя полководцем, отвоевывающим с отчаянным патриотизмом родную землю у интервентов.
Моя душа иссохла от тоски, а Вы вернули ей исходный объем, насытив жизнью.
Но, зная Вас уже немало, чтобы в очередной раз не понять, хочу уточнить: всё ли верно я истолковал…
Вы наконец-то дали согласие встретиться со мной? Или оставленный Вами намек – лишь ухмылка?
О чем Вы вели речь, Саша? Если по-прежнему об эпистолярном жанре, то, каюсь, я вновь понял Вас так, как сам того желал.
Или все-таки у меня есть шанс надеяться на прогулку?
Ваш Родион.
Здравствуйте, граф.
Вы можете рассчитывать на прогулку.
Графиня Добронравова.
Часть II
Илюша, я пропал!
Не к кому мне кинуться, кроме тебя. Ты мне ближе родного брата.
Убежден, ты меня не прогонишь, выслушаешь. Прошу помощи!
Я недостойный, двуличный человек, нагруженный неподъемной тяжестью вранья. Лживая ноша тянет ко дну свинцовым грузилом.
Я почти утоп. Хватаю ртом последний воздух, перед тем как окончательно захлебнуться в собственном обмане. В несчастье я виноват только сам. Было бы на кого свалить, мне стало бы легче, ведь, старательно избавляясь от врага, я бы спасался ожиданием справедливой победы и называл бы себя потерпевшим, борющимся за правду, но, увы, внешнего неприятеля не существует. Действительность подталкивает мужественно принять свой провал и то, что единственным недругом для себя являюсь лишь я сам.
Я прошу освобождения, хотя сам не знаю, от чего хочу избавиться: то ли от душевных мук, то ли от изводящей меня тоски.
Ажурная паутина обмана опоясывает тугими сетями мое честное имя и благородный титул.
Поддавшись идиотской карточной страсти, я ввязался в поединок между чувствами и долгом и теперь сам себе напоминаю пуделька моей тетушки, который, нашкодив, трясется и прячется за буфетом, поджав хвост и страшась момента, когда его проделка вскроется, и хозяйка найдет сворованный шмат мяса под софой. Я всегда посмеивался над ним, но сейчас ему сострадаю.
Чем бы ни завершилась моя невеселая история, я останусь проигравшим, и даже если представить финалом спасение благородного статуса, то потеря любимой женщины неизбежна.
Я всё глубже погружаюсь в пакостную трясину лжи, доводя себя до исступления ожиданием финала. Дрянная история тянется полгода и, вероятно, смогла бы продлиться еще столько же, но мне стало казаться, что мои любовные приемы начали приносить плоды, а это значит, что мне придется предстать перед взором возлюбленной.