Пожалуй, это всё, что я хотела сказать и о чем предостеречь!
Я желаю вам полюбить мою книгу, я желаю вам её перечитывать!
С любовью, ваша София Осман.
Для связи с автором
Записки графа Гулявина
Часть I
Дорогая моя графиня!
Любовная лихорадка не дает мне покоя. Прошлой ночью я метался до утра, мучаясь страшной бессонницей, напоминая самому себе маятник, и… мечтал.
Мечтал о Вас! Вы, Вы – причина моего зыбкого равновесия, симптом моей невыразимой печали. Глубокая и неизлечимая тоска упекла меня в узилище. Я – заключенный. Я обезличен. Я забыт.
Эта ядовитая изоляция изводит меня. Я живу и не живу, я скован пудовыми кандалами безысходности.
Разлюбезная моя графиня, малейшего Вашего намека будет достаточно, чтобы я смог успешно противостоять моей арестантской жизни. Уверен, я смогу покинуть железную клетку, не дожидаясь свершения правосудия.
Милая Александра, я чувствую свою вину и полон хоть и запоздалого, но искреннего раскаяния.
Сквозь туман воспоминаний выхватывается то одно, то другое и прилипает, примиряясь с новым грехом.
Удивленно шепчу: «Тоже мне?» – и виновато соглашаюсь принять от Вас любой упрек.
Пусть так. Готов виниться во всем, на что укажете, желая доказать душевные перемены, к которым Вы так часто меня призываете.
Я мечтаю о Вас как о прелестном пристанище, которого у меня никогда не было.
Вы прекрасны, мудры, восхитительны и горды. Я же ничтожен и, к своему стыду, неутомим.
Мое воображение мучается картинами союза горячих сердец, окрашенных ликованием от невероятных возможностей двух гибких тел.
Всё, что я хочу, – это Вы.
Если на секунду Вы представите всё то же, что и я, наши мысли объединятся в мечте и заменят зыбкую иллюзию жизнью, приблизив нас к совместному будущему.
Отзовитесь моей просьбе! Испытайте этот прием и убедитесь в его результате.
Почувствовав Вашу эмоциональную настроенность, я подхвачу ее и никуда не выпущу, сделаюсь главным героем ваших телесных наслаждений на радость своей тоскующей душе.
Прошлая ночь была ужасна и вместе с тем значима: вместо привычной обстановки собственной спальни, мне представилось что я в темницы, а рядом со мной – палач! Он не колебался: кинулся ко мне, приковал, вырвал из меня все нервные узлы, и развесив их на штанге, возле воротничков, выстиранных Палашкой накануне, достал скрипичный смычок!
Он пилил по моим бедным потрохам до утра и вы знаете, я – дурной музыкант, ничего не смыслю в музыке, замер от звуков собственного адажио – это было восхитительно!
Помню, как лежал на полу у кровати и слушая музыку собственной любви, рассматривал предрассветную серость за окном. Но знали бы Вы, какую неземную благодарность я испытывал тогда к своему истязателю – душа моя ликовала, ведь я всё переосмыслил: уничтожив мое тело, мой мучитель, сам того не ведая, сделал для меня невероятное благо – я понял, что испытываю предвкушение!
Я понял: я испытываю предвкушение! Рождающиеся чувства влекут эмоции, которые более никогда не повторятся, ведь всё прочее я нареку послевкусием.
Я самонадеянно затрепетал и уже собрался поделиться с палачом своими мыслями и поблагодарить.
Однако налаженный было контакт вдруг оказался испорчен Сёмкой, петухом.
Этому известному разбойнику незнакомо примерное поведение. А в этот раз его громкий крик разнесся над имением раньше положенного. В отчаянии я схватился за голову, вскочил и начал нервно прохаживаться по комнате – моя догадка, не получившая подтверждения и поддержки, поблекла.
Ажиотаж не отпускал меня до самого обеда, тело требовало ясности. Как бы я ни пытался отвлечься, мне становилось только хуже.
Я усматривал Вас в любом избытке, любом действе. Всё кругом отзывалось мыслями о Вас. Представьте только: в тиканье часов мне чудилось биение вашего сердца, а оконные портьеры шуршали так же, как Ваши подъюбники.
Вид с балкона был мной проклят, ведь холмистые очертания окрестностей повторяли сладостные изгибы Вашей изящной фигурки.
Я старательно избегал всего, что напоминает о Вас, но, окончательно умаявшись и к тому же иззябнув, я совершил ошибку: взялся за кочергу.
Металлическая палка пронзила меня невообразимым желанием, а разворошенные угли полыхнули жаром, схожим с пылом Ваших ласк.
Вы выжгли меня! Меня почти не осталось!
Мой разум мутится, а тело стонет от праздности.
Я усердно пытаюсь отрешиться от мыслей, но справиться с внутренним огнем, увы, не могу.
Прошу Вас, сжальтесь. Если в Вас осталась хоть капля сострадания, если Господь, щедро одарив Вас красотой и статью, не забрал взамен сострадательности, умоляю, ответьте мне.