Ваш преданный Родион.
Любезный Родион Алексеевич!
Едва превозмогая себя ввиду дерзких проявлений Вашей страсти, я всё же решила ответить.
Выбранный Вами способ добиться от меня расположения весьма резок, однако Вы употребляете его всякий раз, отчего я догадываюсь, что иного приема для Вас не существует.
Хочу поделиться с Вами внезапной догадкой. Возможно, мое рискованное предположение подтолкнет Вас подозревать иную природу такой бурной увлеченности. Прошу, Вы должны прислушаться.
Следует отметить Вашу правоту: прошлая ночь выдалась на редкость беспокойной. Но причиной этому стало погодное явление, а не Ваше стремление мной овладеть.
Почему я так думаю? Сейчас объясню.
Вчера к ужину прибыл доктор Бронас.
Вы, должно быть, знаете, о ком я говорю, ведь он гостит неподалеку от Вашего имения. Как мне удалось выяснить, он не раз посещал с визитом Вашу матушку и оказывал ей медицинскую помощь. Какая поддержка требовалась графине Гулявиной, он смущенно не уточнил, однако по его лихому виду и пунцовому румянцу на бледных впалых щеках стало понятно, что помощь получилась вполне эффективной.
Вчера в обед моя тетушка отправила Бронасу приглашение отужинать. Она, точно так же как Ваша матушка, иногда нуждается в целительных методиках, о чем ему и было указано в записке. Он с радостью принял приглашение и прибыл на ужин даже раньше положенного времени. Развлекать его пришлось мне.
Однако наше общение не было бестолковым. Бронас оказался весьма эрудирован. Когда я распознала в нем серьезный умственный кругозор, то поинтересовалась его мнением относительно волнующих меня вопросов и увидела искреннее желание пофилософствовать. Выяснилось, что Фредерик – увлекающийся и любознательный человек. Эти качества побуждают его интересоваться медицинскими открытиями в человеческой сфере, хотя по роду профессиональной деятельности он занят животными.
Думаю, он может посмотреть Сёмку и наладить работу его хронографа, чтобы следующая встреча с Вашим истязателем могла завершиться логичным финалом.
Вскоре мы отправились ужинать.
И после запеченной утки Фредерик поведал увлекательную теорию о влиянии погодных перепадов на внутренние процессы, проистекающие в человеческом организме, справедливо заметив совпадение дождливых и пасмурных дней с плохим настроением, угнетенностью и ипохондрией.
Он повествовал о фактах, о которых я, признаюсь, даже не задумывалась. У меня сразу возникло доверие к его словам. Уважаемый доктор сообщил о любопытнейшей взаимосвязи природных явлений и душевного состояния, своевременно предупредив о том, что надвигается непогода.
«Дамы, – сказал он с сильнейшим акцентом, – предстоящая ночь будет непростой!» Голос его дрогнул, а острый взгляд переместился в декольте Ангелины.
Я восхитилась им, ведь моя тетушка с самого утра чувствовала недомогание и жаловалась на морозность в теле, однако после его врачебного взгляда она начала обмахиваться и прикладывать к шее смоченную в шампанском салфетку.
«Окружающая нас среда совершила колебание, – продолжил Бронас и очертил плечами волнообразную дугу, по всей вероятности, для того, чтобы продемонстрировать погодную нестабильность, – это может оказать влияние на людей, чей эмоциональный фон подвержен изменчивости».
«Теперь понятно, отчего я сама не своя сегодня! – воскликнула Ангелина и начала обмахиваться еще интенсивнее. – У меня особая внутренняя восприимчивость, доктор!» – душистая салфетка вновь прошлась по мятежным от погодного перепада выпуклостям белого Ангелининого тела, возвышавшимся над тесным лифом.
«Именно, – Бронас поднял вверх указательный палец, – необходимо предпринять срочные меры для предотвращения опасных осложнений!»
«О боже, – затрепетала Ангелина, – я готова на любые меры». Вероятно, тетушке серьезно нездоровилось.
Понимая, что она в надежных руках, я оставила этих двоих укреплять теткино здоровье, а сама поспешила к себе, чтобы написать Вам и сообщить о новости.
Любезный мой друг, продержитесь еще сутки!
Вы, верно, тоже чувствительны к погодным неурядицам: намедни случилась резкая климатическая волна, задул сильный северный ветер, Вам сделалось зыбко, морозно и оттого неуютно, захотелось зноя, жаркого ритма и пульсации, а Вы, не понимая этого, устремились увязать свой интеллектуальный (хочется в это верить) интерес ко мне с энергичной силой своего бушующего от непогоды нутра.