Поехать к Фредерику немедля я не мог, потому что еще слаб. Позвать его в гости тоже невозможно, ибо тем утром маман отнеслась к нему неприязненно и обозлилась: он пробыл всю ночь в ее доме, никак не обозначив ей своего присутствия.
Теперь надо выждать, пока она забудет о его выходке и вновь сможет радоваться его визитам.
Продумав это, я застопорился.
Как встретиться с ним, чтобы не привлекать излишнего внимания, я не знал.
На счастье, наша Буянка была больна после своего первого отела. При других условиях ее хворь посчиталась бы легким недомоганием, но я стал настаивать на том, что болезнь может иметь критические последствия и велел незамедлительно вызвать Бронаса!
Пишу Вам и жду его приезда!
С любовью, Родион, Ваш будущий муж.
Родион Алексеевич, добрый день.
Сперва намеревалась начать с другого, однако увидела подпись и передумала.
Я в недоумении, Родион. Объясните, какие из моих слов провоцируют Вас, вынуждая так двусмысленно подписываться?
Скажите мне это – я стану внимательно избегать любого слова, побуждающего нелепые выдумки.
Давайте условимся немедленно: Вы более не смеете мне дерзить, иначе я сменю заботливость на враждебность. Результаты перемен могут быть непредсказуемыми.
Всё в Вашем письме – откровенный вызов!
Увы, Родион, если Вы не перемените тон беседы, я продолжу сообщать Вам о Ваших недостатках, коих усматриваю с каждым днем всё больше и больше…
Вы, должно быть, забыли, что, кроме физиологии, человека может заботить его душевное состояние, а оно, в свою очередь, не всегда связано с последствиями телесных мук.
Я давно пытаюсь отыскать в Вас проявления внутренней духовности, но мои попытки тщетны.
Вероятно, для Вас это слово не имеет смысла, но от этого оно не становится менее существенным и сильным, ведь именно духовность отличает зрелую личность от несостоятельной.
Представьте только: есть люди, для которых проявление духа – высшая ценность. Для Вас же любая мораль, кроме своей, искаженной и больной, чужда.
Вы – человек без будничных проблем и могли бы быть гораздо культурнее! Вам доступна возможность обнаружить и развить свой потенциал, отблагодарив небеса за аванс в виде благородного происхождения.
Подобный шанс для многих – несбыточная мечта, поскольку тяготы и бедствования влекут за собой лишь мысли о пропитании и безопасности, не давая возможности думать о чем-то большем.
Вам следует расширить умственный кругозор, начать читать что-то помимо статеек в театральных газетах и «Петербургской жизни». Окунитесь в публицистику, познакомьтесь с мыслями образованных людей, проникнитесь ими, представьте, что они разговаривают с Вами. При Вашем абстрактном мышлении сделать это не составит ровно никакого труда.
Как представите это, постарайтесь им отвечать.
Сперва прием покажется абсурдным или бессмысленным, однако такие тренировки бесценны, поскольку смогут развить речевую функцию, ввести в Ваш оборот умные слова, а со временем и помогут вам уловить их смысл.
Последствия занятий Вы прочувствуете не сразу, но они, несомненно, будут. Память начнет вбирать новое и в нужный момент откликаться на знакомые фразы.
Вернувшись в Петербург, Вы поблагодарите меня за эту науку. Когда при Вас станут философствовать и обсуждать насущные государственные дела, Вы не будете более безмолвствовать и улыбаться. И пусть у Вас не получится участвовать в дискуссиях, но Вы, по крайней мере, сможете многое выразить осмысленным и понимающим взглядом.
Затем Вы начнете формировать свое мнение. Это случится не сразу, но обязательно произойдет! Однажды Вы почувствуете, что не можете больше сдерживать рассуждения, и поймете, что обязаны поделиться ими. Вы начнете излагать.
Запомните этот день, который ознаменует окончание прежней и начало новой жизни. Вы станете полноправным участником разговора.
Сейчас Вы кто угодно: повеса, игрок, дурашливый мальчишка, влюбленный герой, страстный мечтатель, томящийся и нереализованный любовник, но абсолютно точно не мыслитель, не философ и не мудрец.
Вы вправе занять любую позицию, от преданного империи идеалиста до отъявленного вольнодумца, и даже можете неоднократно менять одно на другое, но сформироваться как личность и иметь свои взгляды Вы обязаны.
Теперь вернемся к письму.
Опустив провокации, остановлюсь на следующем моменте: рассказывая про Бронаса, Вы упомянули о нем как о прекрасном собеседнике, отозвались как о наилучшем слушателе. Получается, Бронас – не единственный, кто стал свидетелем Ваших душевных мук? Я требую объяснений!