Кирилл не разделял такой хозяйственности, да и вообще, многое, что было свойственно его избраннице, и потому смотрел на Дину, как на некое загадочное явление в своей жизни.
Больше всего он не мог постигнуть внешнюю красоту, которой Дину наделила природа. Красота эта была огромной тайной, которая пленила не только Кирилла, но и многих других молодых людей, тщетно старавшихся обнаружить путь к ее телу.
Он удивлялся тому, какой стойкой и сдержанной она могла быть. Тому, какой она могла быть рассудительной, и как умело она расставляла приоритеты. А потом она вдруг превращалась в милую и независимую девушку, которая с легкостью заводила новые знакомства, и веселилась с незнакомыми людьми до упаду; затем просто забывали про них, и никогда не вспоминала.
По началу, Кирилл думал, что такая же участь постигнет и его – быть еще одним проходным элементом в ее существовании. Но это была лишь любовная фобия, поборов которую он разглядел один любопытный момент: она тоже находилась в этом странном состоянии наблюдения за энигмой, – мужчина, в которого она влюбилась, порой вел себя чертовски таинственно и непонятно.
Кириллу все более становилось ясно, что они оба находились в плену друг у друга…
Через пару дней объявился Айдын. Он был уверен, что стоит потихоньку выбираться из укрытия. Он был крайне наблюдателен – высматривал людей, которые могли выглядеть как-то подозрительно, – возле предыдущей съемной квартиры, где Дина жила с Тимом, возле нынешней, и возле университета. Никто и ничто не привлекло его особого внимания.
Поэтому Кирилл и Дина смогли вновь окунуться в учебу, тем более, что им в глаза уже смотрела сессия.
Их совместная жизнь вдруг стала напоминать семейную. Чаще всего, они находились вместе. Были позабыты сомнительные вечеринки и, в целом, разгульный образ жизни студента. Все как будто подготавливалось к настоящим зрелым отношениям, какие случаются между молодыми супругами, и Кириллу это нравилось. Его девушка постоянно была у него на виду, и ему больше не приходилось придаваться ревностным мыслям, как это случалось раньше, когда она проводила свое время в веселье, в компании с лучшим другом…
О Тиме вслух не вспоминали. Как и том, какая участь его постигла. В мыслях у обоих он присутствовал всегда, – часто или редко, – как человек, которого не стало, но присутствие которого до сих пор ощущалось где-то около, рядом…
Кирилл стал замечать, что смена общей обстановки оказывала положительное влияние на него, и на его девушку.
Оба они с удивительной легкостью закрывали сессию, и, поэтому к середине декабря чувствовали себя, как две вольные птицы. В это же время случилось их любовное безумие.
Это напоминало огромный выброс энергии, о скоплении которой ничего не указывало, пока она, наконец, не выплеснулась наружу.
Время между экзаменами они проводили дома, – редко куда-то выходили, совсем не гуляли, – только были рядом, вместе. После соития ходили по комнатам обнаженными. Подобное с ними было впервые. Словно в них освободилось нечто, открывающее путь на новый уровень их отношений.
Она постоянно соблазняла его, а он хватал ее, ласкал, и постоянно был возбужден. В какой-то момент любовь прорывалась наружу, и они снова предавалась ей, уже намного дольше предыдущего раза.
В перерывах они беседовали. У них давно не было таких разговоров. Только при знакомстве, при первых встречах тет-а-тет. По видимому, сейчас настал момент еще большего сближения, и они спокойно отдались ему. Говорили друг другу вещи, о которых думали, что не признаются никому и никогда…
Потом страсть снова накрывала их, и Дина заметила про себя, что никогда не догадывалась о своей гибкости, – не только в физическом плане. Она делала для Кирилла такое, от чего у нее все внутри переворачивалось верх дном. Она видела его ошалелые глаза. Они умоляли продолжать, не останавливаясь. Один из путей к сердцу мужчины…
В одну из ночей, когда сон окутывал обессиленных любовников, Кирилл проснулся от чужого взгляда. В комнатной темноте на него кто-то пристально смотрел. В тот момент Кирилл подумал: вот она и наступила, та самая минута; их обнаружили; шутки кончены; теперь начнутся настоящие проблемы.
Но паника не наступала. Было спокойно и тихо. Вокруг словно все замерло.
Парень, стоявший у стены, напоминал какого-то знакомого. Его лицо сложно было разглядеть. Но очертания…
Сердце Кирилла замерло.
Это был Тим. Выражение его лица было умиротворенным, и, казалось, он хотел о чем-то сказать. Но почему-то молчал.