Было что-то еще. И это что-то постоянно толкало его иметь свою любимую, как надувную куклу. Против чего она даже никак не высказывалась. Ей это нравилось. Хотя, по ее уставшему виду, Кириллу виделось обратное.
Он был в неком недоумении. Но остановить это было невозможно, просто потому, что было не понятно, как именно это сделать. Да и чего тут скрывать? Чаще всего этого и не хотелось останавливать.
Кирилл предпочитал остановиться на мысли, что это новый этап в их отношениях. Пламя любви разгорелось с новой силой. И при том, невиданной. Чего же тут может быть нездорового? В любви двух людей не может быть ничего опасного. Тут и сам Бог велел любить друг друга…
***
В другой части его жизни, в которой он не сдавал экзамены и не проводил свое время с девушкой, происходило нечто необъяснимое. Единожды он постарался поговорить с ней об этом, но Дина проявила снисходительное равнодушие – так взрослый умиленно смотрит на ребенка, и за проявление наивности любит его еще сильнее. Поэтому Кирилл больше не затрагивал эту тему – ему не понравилось выглядеть простодушным глупцом.
При этом он объяснял себе, что Дина не прониклась его историей от части, потому, что он рассказывал ее, как страшную историю возле костра. Нужно было признать себе – в своих описаниях он невольно прибавил драматизма. Которого, на самом деле, было достаточно, когда он оставался один на один с самим с собой, и огромным административным зданием, где он работал охранником. К слову, странности происходили исключительно глубокой ночью, когда Кирилл уже находился на границе сна и бодрствования, и отделить реальность от иллюзий было не всегда просто, как это можно было бы сделать при свете дня.
Кирилл всегда выступал за рационализм. Но чем больше он думал об этом, стараясь объяснить хотя бы для самого себя то, что он слышал и видел, тем сильнее сгущались краски, а жить и работать в таком дискомфорте было не совсем приятно.
Ему нужны были наличные, и он не собирался покидать свое рабочее место из-за единичных случаев чего-то необъяснимого. Тем более, работа хорошо оплачивалась и была не самой сложной.
Чаще нужно было выходить в ночную смену. Дневную он не мог себе позволить из-за учебы.
Распорядок был весьма прост: Кирилл совершал обход, потом следил за камерами и придавался раздумьям. Когда становилось ясно, что ничего страшного не предвидеться, он принимался готовиться к семинарам. Под конец он засыпал, и проводил в легком полусне не более трех часов, полностью пробуждаясь ближе к пересменке.
В одну из подобных ночей, когда в его руках был интересный non-fiction, и в мире не существовало ничего, кроме занятных идей, где-то в здании вдруг раздались шаги. Точнее, это был быстрый перестук женских каблуков. Так, словно кто-то шел быстрым шагом, или почти бежал.
Сначала Кирилл подумал, что ослышался. Но звук никуда не пропал. Каблуки, не сбрасывая темпа, поднялись по ступенькам на следующий этаж.
Кирилл проверил камеры, но никого не увидел. Пораженный удивлением, подозрительностью и даже легкой злостью, он отправился на проверку по всему зданию. Но не встретил и не услышал ничего, что могло указать на чье-то нежелательное присутствие.
Он списал все на собственное воображение. Его чувство ответственности не позволяло ему нормально расслабиться на рабочем месте, он постоянно держал ухо в остро. Впервые, увлекшись чтением, он дал слабину, и тут же услышал шаги.
Видимо, это звук родил мой разум, подумал он.
Но посторонние шаги повторились и на следующую ночь тоже.
Кирилл озлобился на руководство, – наверняка, это была какая-то глупая проверка с их стороны. Он тщательно проверил все здание, убив на это немало времени и нервов. Не обнаружив ничего подозрительного, он уставший вернулся на КП, где он обычно проводил всю смену.
Некоторое время он сидел в недоумении. Потом отвлекся на социальные сети и на бесплатный просмотр сериала. Возвращаться к чтению желания не было – тишина теперь нервировала его.
Подошло время сна.
Как и обычно, он расположился на скамье, какие обычно бывают в залах ожидания, – несколько металлических кресел, сросшихся в один ряд. На сиденьях и спинках присутствовали мягкие элементы. Поэтому вместе с расстеленным на них пледом они могли подарить вполне комфортный сон.