Айдын не сопротивлялся.
Кириллу оставалось только пожать плечами, и согласиться.
Дина с несколькими одногруппницами весь день проводили на кухне, гремели посудой, хихикали и были поглощены своим женским счастьем.
В то время как Кирилл старался выспаться после своей изнурительной ночной смены.
Чувствовал он себя не совсем хорошо. В нем как будто что-то изменилось, но было неясно, как обрисовать контуры таких внутренних перемен. У него ныла душа, ему было паршиво, и хотелось вывернуться наизнанку.
Он был уверен, что если выспаться, то это душевное состояние пройдет. Но сон постоянно уходил, как только раздавался девичий гогот, который тут же стихал, – видимо, Дина напоминала, что в дальней комнате спит ее парень, и что нужно его уважить. Но уважение не продолжалось слишком долго.
Все же ему удалось под вечер провалиться в глубокий сон, и на некоторое время забыть обо всем. Очнулся он от громких разговоров гостей, доносившихся из-за закрытой двери, и от музыки, играющей фоном.
Кирилл узнал время – минуты приближались к двадцать первому часу – увидел себя усталого в зеркальном отражении над кроватью, и уловил в себе знакомое чувство, преследовавшее его еще до поступления в университет и до знакомства с Диной. Некая смесь из внутренней усталости и одиночества. Опустошенности. Меланхолии.
Когда он лениво поднимался с кровати, какая-то его часть была уверена, что сегодня он отдастся в плен зеленому змию. По полной катушке. Тем более обстановка располагала…
Кирилл отогнал эти мысли. Для начала он хотел попасть в душ, и взбодриться.
Он вышел из комнаты, и его встретили приветственные возгласы.
–Трудяга!
–Настоящий представитель большевистского класса!
–Спать так долго и так крепко после работы может только трудоголик с чистой совестью!
Кирилл поздоровался со своими сокурсниками, добавил в ответ парочку своих остроумий и направился в ванную комнату.
Вода помогла ему взбодриться не более, чем на полчаса. Может, и дольше. Но он этого не заметил. После первой пары рюмок, выпитых залпом в компании развеселых студентов, он снова оказался в плену своих застаревших, но вновь оживших, чувств.
Ему не хотелось не с кем общаться, не хотелось заводить новых знакомств (на вечеринку пришли люди, не имеющие никакого отношения к факультету), и он понимал, что со стороны может выглядеть грустным принцем, парнем-аристократом, вызывающим отвращение. Но он знал о себе, что он самый обычный молодой человек, каким-то образом снова оказавшийся в плену деструктивных эмоций, с которыми трудно было вести внутреннюю борьбу. Заниматься поиском причин всего этого для настоящего времени было неудобно. Поэтому он просто не сопротивлялся, и пил. Потому что ему хотелось. Потому что он не мог себя остановить. Потому что в опьянении вновь отыскалась какая-то скрытая прелесть.
Добив пятую порцию своего напитка, Кирилл нашел Дину в общей толпе, обнял ее сзади, и уложил свой подбородок на ее плечо. Он закрыл глаза, и подумал, что вот сейчас, в эту секунду сможет ощутить немного умиротворения.
Но Дина была увлечена женской беседой с какой-то из своих знакомых, и только сказала Кириллу:
–Мы разговариваем.
–Я же не мешаю. – Кирилл не собирался от нее отлепляться.
–Ну!..
Дина сделала убедительно круглые глаза, и всем видом дала знать: «не сейчас!».
Она не могла подозревать, какого дракона разбудила. Кирилл отошел от нее, считая себя оскорбленным, и ущимленным в плане собственного достоинства.
Опьянелый разум начинал свое бурное странствие.
–Давно не видел тебя таким пьяненьким, – сказал Айдын.
–Хочешь, я больше не буду? – буркнул ему в ответ Кирилл, демонстративно отодвигая от себя пустой пластиковый стакан.
–Какой-то ты невеселый сегодня.
Кирилл промолчал.
–Давай прогуляемся в супермаркет. – Айдын похлопал друга по спине. – У нас кончается спиртное… Собирайся. Подышим свежим воздухом.
Кирилл смиренно повиновался.
На улице было красиво и тепло. Ранний вечер с пушистыми снежинками, падающими с неба крупными хлопьями.
Наступали сумерки, и в воздухе был синий свет.
Люди стекались к огромному mall’у, в котором был супермаркет.
Парни шли молча, существуя отдельно друг от друга – словно и не знакомы вовсе.
Кириллу казалось, что внутри него все готово в любой момент воспламениться от непонятной злости. Слух его обострился, сердце стучало не совсем спокойно, осязание притупилось, и временами его пошатывало.
У него было чувство, будто он в скафандре из собственных противоречий, терзавших его. Чувства эти сменялись одни другими, превращаясь в слоенный торт: окружающая красота\внутренняя грусть, ощущение праздничного тепла\абсолютная опустошенность, любовь\ненависть, – и так далее, безостановочно.