Потом Кирилл снова уснул. Ему снился Тим, который, словно выворачиваясь наизнанку, превращался в Айдына. Ему снилась музыка, и под нее он бежал, и хотел взлететь, но падал. Он поднимался, но затем не мог пошевелиться. Стоял истуканом, и огромная тень, возникающая позади него, поглощала его в себя, делала его своей частью. Он оказался в плену, один, в кромешной тьме. И здесь что-то было. Нечто живое. Нечеловеческое. Оно стремилось проникнуть в него. Желало питаться его силой. Хотело использовать его тело, как сосуд.
В своем сне Кирилл сопротивлялся этой силе…
Когда они снова остались наедине, наступило молчание. Они не разговаривали, не смотрели друг на друга, и не строили планов на новогоднюю ночь.
В последний момент Дина сказала:
–Думаю, лучше провести праздник со своими семьями. Я скучаю по своим родителям, и с удовольствием встречу Новый год с ними. Если ты не против.
Слышать это было больно. Он хотел сказать, что хочет всегда быть только с ней, вне зависимости от праздников или каких-то других важных дней. Но он вынужден был согласиться, ответив коротко:
–Без проблем.
А затем тактично добавил:
–Мои тоже заскучали без меня. Они будут рады, если я приеду к ним…
Дома его встретил гвалт родных и близких. В семье Кирилла родственные связи были на удивление сильны. Этот факт обычно ускользал в будничной суматохе, и возникал, в основном, когда отступала леность перед большим семейным праздником.
Кирилла встречали дяди и тети, пара ребятишек, которым он уже приходился дядей, мать, любовно его обнимающая, и отец, с крепким рукопожатием и таким же объятием.
Во всем этом Кирилл находил некоторую церемониальность, или даже театральную наигранность, – в обычные дни все вели себя более сдержанно.
Но, с другой стороны, ему импонировали подобные элементы семейственности. Лично для себя и своей семьи в будущем он желал того же самого.
Илья – старший брат Кирилла – обычно выделялся отдельным звеном во всем размашистом семейном древе. Он был себе на уме, холоден, и считал себя индивидуалистом, хотя таковым не являлся. Все это в нем одновременно притягивало и отталкивало. Кирилл не был исключением.
Внятный диалог у них был редкостью. Он случался, когда его меньше всего ожидаешь. Уникальность рождалась из воздуха, и становилась запоминающейся эпизодичностью.
–Не могу вспомнить, когда в последний раз большой праздник наводил на меня столько тоски, – говорил Кирилл. – Мне в голову лезет всякая чушь. Постоянно хочется спать. А когда просыпаюсь, такое чувство, словно я задыхаюсь. Или тону в собственном вопле, хотя и не кричу. Только громко и часто дышу.
Ему хотелось быть откровенным, и это был тот самый случай. Илья слушал его и не перебивал. Момент, когда старший терпим к младшему. Когда опыт одного человека не осуждает его отсутствие в другом.
–Дина меня терпит. Я замечаю это. После того, как мы с ней оказались в другой квартире, она немного, да изменилась. Словно стала отстраненнее… Вижу, это звучит глупо. Но теперь я вынужден присматриваться к ней. Ну, знаешь, с подозрением. С какой-то ревностью. Никогда между нами такого не было… Как думаешь, я надумываю?
Илья пожал плечами, но вслух сказал:
–Не исключено, что все так, как оно тебе видится.
Кирилл грустно вздохнул и добавил:
–Думаю, мне надо повеселиться сегодня.
–Это точно.
Но после того, как они вместе пропустили один shot, Кирилл продолжал говорить о себе, о своих переживаниях. Илья терпеливо сбивал градус драматизма, когда температура поднималась выше нужного.
Они шутили, чувствовали единение, и были спокойны.
Потом Кирилл вошел в поток веселого и приподнятого состояния, которое умело создавали его двоюродные сестры, способные украсить семейный пир бодрыми конкурсами и приятными сюрпризами.
Где-то в перерыве он улучил минутку, и созвонился с Диной. Голос у нее был счастливый (он сразу уловил эти нотки, кажется, еще до того момента, как она закончила свою первую длинную фразу), и от этого на душе сразу становилось легче и теплее. Он понял, что теперь может позволить себе расслабиться и плыть по течению. Хотя бы, этой ночью.
Когда он положил трубку, то вдруг почувствовал легкую свободу. Внутренне напряжение, которого так много было в последние дни, прошло.
Кирилл словно очнулся от продолжительной болезни.
В нем проснулось ощущение домашнего уюта. Неожиданно он вспомнил свое детство. Его приятные моменты. Мирное время.
Когда стрелки сошлись на двенадцати, и, по традиции, раздался бой курантов, – все кричали, дули в дудки, поздравляли друг друга с Новым годом, и были счастливы. Они вышли на улицу, и пускали салюты в небо. То же самое делали и соседи. Салютов было настолько много, что бесконечные серии взрывов сравнивали с канонадой. Они раздувались в огромные шары, и было в этом что-то знакомое. Словно дежа вю. Но только по отношению к будущему. К тому, что грядет… Или это уже было когда-то, но только должно было повториться снова.