У него проснулся аппетит, но еда почему-то шла с трудом.
–Ты не обязан есть, если тебе не хочется, – сказала Дина.
Он глянул на нее исподлобья, – ему совсем не хотелось говорить.
–Я должна извиниться за вчерашнее. Я была сама не своя. На меня что-то нашло. Мне хотелось… Ладно, это неважно…
–Почему же? Договаривай, раз начала.
Она выдержала паузу и сказала:
–Со мной что-то происходит. Нечто странное. Я словно разделилась надвое. Я не знаю… Одна часть меня желает оставаться самой собой. Той, которой я всегда была. Той, которой ты меня знаешь. Но другая… Другая часть словно диктует мне, что делать. И я не могу этому сопротивляться. Не могу сопротивляться неведомой агрессии, которой раньше во мне не было. Мне хочется все крушить вокруг себя…
Кирилл, вчера я нагло воспользовалась тем, что ты не сможешь дать мне сдачи. Не сможешь ударить меня, как и любую другую женщину. Я сделала нечто, чего сама от себя не ожидала. Но, пойми, это была уже другая я…
–Выходит, ты теперь оборотень?
В его голосе был неприкрытый сарказм, и тут она растерялась. Хотя ответить она могла многое. Но не стала. Она себя сдерживала. Конечно, он расценил это как попытку загладить вину.
–Слушай, у меня предложение, – сказал он, положив кухонный прибор на стол, возле тарелки. – Давай побудем пока наедине с самими собой. Нам обоим нужно остыть…
Он встал из-за стола, и уже выходил из кухни, как услышал ее голос:
–Кирилл, стой!
Он остановился. Не мог не остановиться. В ее голосе слышалась наступающая истерика. Пока лишь только ее далекое эхо. Но он чувствовал, как все внутри нее переворачивалось, как слезы подступали к ее горлу, и то, как она себя сдерживала.
–Прошу тебя, не уходи, – сказала она. – Мне страшно!
Он повернулся к ней, и увидел, как она говорила это не в его сторону, а словно кому-то другому. Ей никогда не нравилось выглядеть паникершей или истеричкой. Но на этот раз она даже и не думала останавливать себя. Это рвалось из нее. Крик о помощи. О прощении.
–Со мной действительно что-то происходит, – продолжала она, и вот уже первая слеза побежала по ее щеке. – Что-то очень страшное. Что-то, чего я не могу понять… Это во мне… Внутри меня…
Она дотронулось до своей груди, до живота. И, наконец-то, расплакалась честными слезами.
Кирилл не двигался с места. Просто смотрел на нее.
–Прости меня, прошу, – говорила она. – Но после той ночи я стала другой…
Той ночи
–О чем ты? – спросил он.
Он понял ее. Но сам не знал, для чего переспрашивает.
–Зачем ты говоришь так? – сказала она, и закрыла свое лицо ладонями. Слезы текли по ее щекам, кожа покраснела, и всю ее трясло. – Ты ведь знаешь, о чем я говорю! Неужели мне придется самой справляться со всем этим? Боже, как же мне страшно!.. Я не хочу справляться с этим в одиночестве! Я не смогу!..
Кирилл сдался. Ругая себя последними словами, он бросился Дине. Обнял ее. Прижал к себе.
А она все тряслась и плакала…
–Да, – сказал он. – Я все помню… Я все помню…
Шепоты демонов Их власть над его возлюбленной
–Я не оставлю тебя одну, – сказал он ей. – Больше не оставлю…
Теперь он уже не мог отпустить ее от себя ни на шаг. Он почувствовал ее страх, и ему стало не по себе.
Он понял, что не способен говорить о том, что произошло той ночью. Ему не хватало слов. Ему не хватало отчетливых воспоминаний. Все было, как во сне. И выглядело сплошной иллюзией. Второсортным фильмом.
Было только одно ощущение. Словно это были не они. Словно ими кто-то руководил. Как марионетками.
Говорить об этом вслух было сложно. Что-то до сих пор мешало этому…
Стыд.
Он оставил ее там, среди демонов. Одну. И они что-то сделали с ней. Они в ней что-то поселили.
Это похоже на безумие, думал он. Я схожу с ума…
-Кирилл, в чем дело? – спросила Нелли. – Ты как будто не здесь. Я не очень люблю говорить в пустоту.
Они обсуждали подробности научного исследования, с которым Кирилл стартанул в октябре, но потом забросил это дело. Они говорили о зависимостях и созависимостях, и параллельно этому Кирилл думал о том, как он часто заботился о мыслях и чувствах своей девушки, и какими личными обидами это всегда кончалось.
Как и любой другой молодой человек, отличающийся дисциплиной, Кирилл продолжал заниматься учебой. Хоть это и выглядело странным, – заниматься чем-то обыденным, когда вокруг происходили нетипичные вещи. Но дело нужно было довести до конца. Финал семестра, финал курса, получение базового высшего образования, – все это ждало его и остальных сокурсников уже меньше, чем через полгода. Поэтому приходилось постараться.