–Сочувствую.
–Если честно, мне бы не хотелось говорить об этом.
Илья согласился с братом, и снова стал говорить о вещах обыденных. Он поделился своими планами на лето: ему хотелось поехать заграницу, немного отдохнуть, немного подработать, увидеть мир с другой стороны. В поездку он собирался не один, а с друзьями.
Если бы Кирилл присоединился к ним, это было бы супер. Главное, нужно было начинать готовить визы уже сейчас, в ближайшее время.
Кирилл видел неподдельный огонь в его глазах, хотя это и не было видно так явно. Илья решительно расширял границы своего существования, ту ее тесноту, какая имеется у каждого, в той или иной степени. Он стремился увидеть возможности, варианты выборов.
Кирилл думал, что эта жизненная простота ускользает от него. Что все теперь выглядело и устраивалось куда сложнее, чем раньше. Сложность обретала формы, становилась отчетливей, и рождалась в тот ужас, что творился с ним, с Диной, и с ними обоими.
–Я подумаю, – сказал Кирилл. – Мне хотелось бы, чтобы с Диной все было в порядке.
Илья понимающе покачал головой.
Под вечер они распрощались, и, не дождавшись появления родителей, Кирилл отправился в свой второй дом, где он жил со своей девушкой (которая, к слову, ни разу не написала и не позвонила, поинтересоваться, где он, и что с ним)
Возможно она до сих пор еще в том состоянии
Нет этого не может быть
Не с радостью Кирилл доставал ключи от входной двери, чтобы попасть вовнутрь; он был вынужден сделать глубокий вдох, набираясь решимости, что было в принципе для него нехарактерно. Он привык решать все по наитию. Но теперь ситуация была темная, земля уходила из-под ног, и это заставляло волноваться, совсем смутно различая ближайшее будущее и его варианты.
Он вошел в квартиру, где была тишина. Разуваясь, он смотрел перед собой; подспудно он чувствовал опасность, хотя и убеждал себя в обратном, говоря себе, что все в порядке.
Дина сидела к нему спиной. Он увидел ее затылок из-за спинки кресла. Она сидела молча и смотрела перед собой. Он подошел к ней, и посмотрел на ту, которую любил долгое время, и которая могла изувечить его в любой момент.
Кажется, с ней было все в порядке… Вот только… Все равно, что-то было не так.
–Где ты был так долго? – спросила она, не смотря в его сторону.
–Я ездил домой, – ответил он. – Виделся с Ильей.
Она недовольно вздохнула, и глянула на него.
–Боже! – сказала она. – Что с твоей рукой?
Кирилл посмотрел на перебинтованную ладонь, и, сконфузившись, ответил:
–Я… Я повредил ее… Мелочи. Все нормально. Помогал Илье по дому.
–Болит?
–Немного.
Она ничего не помнит.
Или претворяется?
Специально?
Вряд ли. Удивление слишком неподдельное.
–Кирилл, я… – Она осеклась. – Я долго ждала тебя сегодня, – просто так сидела, и ничего не делала, что не похоже на меня, как ты знаешь, – потому что мне нужно тебе кое-что сказать. Это из разряда тех вестей, которые меняют многое.
–О чем ты?
–Ты не мог бы сесть? Мне не совсем удобно, когда ты так стоишь, и… Просто сядь, прошу тебя.
Кирилл сел на диван, и теперь они смогли смотреть друг другу в глаза.
–Так вот, – сказала она, собирая волю в кулак, – у меня была задержка, пару дней… Думаю, после подобных слов вектор моих откровений сразу становится ясным… В общем, я сходила в аптеку, купила парочку тестов, и сделала их. Оба теста положительные. Кирилл, я беременна.
Прежде чем я смогу увидеть твою реакцию, я хочу сказать, что не являюсь сторонницей абортов. Аборт – это не для меня. Я буду рожать. С таким убеждением я жила всегда, и вряд ли меня сможет что-то переубедить. Поверь, моя непреклонность меня совсем не радует. Но я не могу идти против своих убеждений.
Как и любой другой мужчина, услышавший о неожиданной беременности своей возлюбленной, Кирилл испытал смешанные эмоции. Он быстро отмел противоречивость чувств, и остался мужественен.
Не меняясь в лице, он сказал:
–Я не хочу, чтобы ты делала аборт.
После этих слов он сразу вспомнил ту ночь, и то, что он видел. То, что они оба видели. И то, как они зачали. Значит, это все было правдой. Это не было сном. Это все реально.
Он смотрел на Дину, и ему казалось, что она думала о том же. Она думала, как ей страшно, как им страшно обоим, потому что плод уже зачат. Но что стоит за этим зачатием? Может ли это быть что-то темное и ужасное? Что-то, о чем страшно думать…
Она заплакала. Слезы покатились по ее красивым щекам, и Кирилл понимал, что он больше не может сохранять эту дистанцию, которую он хотел растянуть еще долгое время. Просто потому, что у него было такое желание – он имел на это полное право. Теперь же он приблизился к ней, но не обнял. Просто положил свои руки ей на плечи, уткнулся ей в лицо, и сказал: