–Ты рылся в вещах Тима? – спросила она.
–Совсем немного, – ответил он.
–Я вижу… – как-то двусмысленно проговорила она. – Для чего тебе это было нужно? Появился неожиданный интерес?
–Просто… Просто мне казалось, что я смогу найти какие-то ответы на важные вопросы.
–Здесь все прозрачно, дорогой, – строгим тоном сказала Дина. – Его убили жестокие и больные люди. Выяснять тут нечего. Мы же не хотим проблем на свою голову?
Она уставилась на него с каким-то надменным видом. В ее голосе был неподдельный сарказм. Она словно что-то не договаривала, но явно намекала. И эти явные намеки относились напрямую к нему, к Кириллу.
Затем она недовольно отвернулась и добавила:
–Я не хочу, чтобы кто-то прикасался к его вещам. Не делай этого больше.
–В каких отношениях он был с Айдыном? – Кирилл решил быть прямым.
Ему надоело ходить вокруг да около.
–А в каких отношениях с Айдыном ты? – ответила вопросом на вопрос Дина.
В ее глазах снова проснулись бесы. Ярость кипела внутри нее.
–Что ты имеешь ввиду? – Кирилл даже не ожидал такого странного вопроса.
–Твой дружище! – сказала Дина, быстро поднимаясь с пола. Она подошла к нему, не спуская с него глаз. В ее глазах снова что-то просыпалось. Что-то нечеловеческое. На этот раз Кирилл не позволит этому что-то взять над ним верх. Так он решил для себя за долю секунды, и это решение помогло ему держаться стойко и хладнокровно. – И вся эта ваша мужская дружба! Крепкие отношения в стиле «не разлей вода»! Что между вами? Что вас так связало? До сих пор не могу этого понять?
–Намекаешь на то, что я гей?
Дина откинула голову назад и театрально захохотала.
–Нет, дорогой, – сказала она. – Я сомневаюсь, что все это время ты был на два фронта. Но в тебе есть свои тайны. В тебе, и в Айдыне, и в том, что вас связывает. Не так ли? Какая-то невидимая связующая нить… Да только я все прекрасно вижу!
Последние слова она сказала так, словно плюнула ему в лицо. Потом она обошла его и вышла из комнаты таким нервным шагом, и с таким мрачным видом, что вокруг нее словно случилась огромная концентрация негативной энергии.
Кирилл оказался в недоумении.
–О чем вообще речь? – спросил он, разводя руками.
–О, только не строй из себя невинную овечку, прошу тебя! – самоуверенно бросила Дина. – Я прекрасно все вижу! Все, что вы делаете! Я смотрю, он не делится с тобой тем, что я узнала. Держит марку. Водит тебя за нос! А ты слушаешь его с открытым ртом! В общем, как и всегда!
–Что с тобой происходит? – спросил Кирилл. – Я не узнаю тебя! Ты сама себя слышишь?
Она резко обернулась, и, громко топая босыми ногами, подошла вплотную к Кириллу, с этим своим новым разъяренным видом, который уже стал ее уверенным спутником в любой непонятной ситуации; она приблизилась к его лицу, и внятно сказала:
–Я отчетливо слышу себя, дорогой! И не только себя! Я слышу и тебя тоже! Все твои тайные мысли! Весь ваш план, который продумал ты и твой так называемый друг!
Она снова отвернулась, чтобы выйти из комнаты, но вынуждена была остановиться, когда Кирилл сказал:
–Какая же ты стала стерва! Ничего не объясняешь. Ходишь сама себе на уме, переполненная до краев ненавистью и злостью. Я не узнаю тебя.
Дина остановилась на месте, как вкопанная, громко дыша, словно стараясь успокоить себя. Но то было несколько иное дыхание. Это словно дышал огромный буйвол.
Это начинается, подумал Кирилл. Снова.
И он не прогадал.
На этот раз я буду готов
–Так понимаю, этих моих мыслей ты не слышишь, верно? – спросил Кирилл. – Хотя они уже давно живут в моей голове.
Вдруг Дина, издав какой-то нечеловеческий животный вопль, скорее больше похожий на вскрик дикого орангутанга, снова развернулась к Кириллу, показывая свое лицо, в котором читалась одержимость. Это уже была не она, теперь Кирилл это видел отчетливо.
В повороте Дина замахнулась, как следует, и ее ладонь летела к лицу Кирилла. Но тот был на стреме, – он поймал ее руку за кисть буквально в нескольких сантиметрах от своего лица.
Он смотрел в эти покрасневшие, налитые кровью глаза, в эти зрачки, которые больше были похожи на зрачки дикой кошки. На это лицо, которое, каким-то образом, резко поменяло свои очертания: скулы стали выражено грубыми, лоб вдруг весь сморщился и покрылся испариной, и челюсть, – она, кажется, тоже изменила свою форму.
На Кирилла смотрело существо из потустороннего мира. Существо, овладевшее его возлюбленной. Существо, которое возрождалось в ней, когда она испытывала нечто, связанное со злостью. Оно выходило наружу, и показывало то, что таится в темных уголках души человека, то, что таится на дне женского существа.