Он думал, что это такой фокус. Что так она как бы уходит от него в тень. Чтобы он не смог ее услышать.
Но под утро, когда ночные программы сменились позитивными утренними шоу, Кирилл вспомнил, что высокую громкость оставляют на ночь пьяные люди, когда засыпают, или дети, для которых это нормально.
Видимо, Дина просто отключилась. Снова. Как и в прошлые разы. Оставив включенным ти-ви.
Кирилл открыл дверь, и волнение переполняло его. Он выглянул в коридор, в ожидании того, что на него наброситься то существо, которое изувечило дверь в спальню. Она вся шаталась, и с внешней стороны полностью была исцарапана когтями огромной нечеловеческой пятерни.
Кирилл подумал, как ему придется объяснять все это Айдыну, и ему вдруг стало смешно, и захотелось смеяться.
Но какой-то посторонний шумок заставил его вернуться к настоящему моменту. Он стал медленно, но вполне уверенно продвигаться по коридору, не забывая оглядываться позади себя. Ему хотелось быть максимально осторожным.
С великим облегчением, осторожность можно было оставить, потому что уже через несколько шагов Кирилл увидел Дину, которая лежала на полу в бессознательном состоянии.
Он приблизился к ней и присел на корты. Ее одежда была в крови, пальцы все ободраны, и также в кровавых ранах. От нее пахло так, словно она не мылась несколько дней, и занималась при этом тяжелой физической работой.
Сказать, что Кирилл был шокирован, это не сказать ничего.
Потом он увидел нечто, что просто добило его. Кажется, у Дины шла пена ртом.
Она зашевелилась, словно почувствовала его присутствие. Он сразу понял, что видит перед собой свою обычную Дину. Ее реакцию. Ее панику. Ее страх. Ее отчаяние…
–Что со мной? – говорила она. – Где я? Что происходит! Боже! Мои руки! Что случилось? Кирилл!..
Кирилл обнял ее, и стал говорить, что все хорошо, все образумится. Хотя верилось ему в это с трудом. При этом он постоянно напоминал себе, что должен быть сильным.
–Это была не я, Кирилл! Это была не я!
–Я знаю! – Он поцеловал ее в макушку. – Знаю! Это была не ты.
Так, значит, она все-таки помнит?..
–Это была не я… – повторяла она сквозь слезы. – Что-то внутри меня… Но это не я…
С того момента Дина впала в прострацию.
Кирилл поддерживал ее. Успешно или нет, уже другой разговор, по большей части, бессмысленный. Ожидать успеха, когда абсолютно ничего неясно, – это было не для Кирилла.
Поэтому они оба (особенно Дина) словно замерли в состоянии полной неопределенности.
–А что, если это снова повториться со мной? – задавалась вопросом Дина, постоянно находясь в режиме ожидания того, что она, «нормальная», снова отключиться, и в ней проснется существо с разрушительной энергией. – Что, если в следующий раз ты окажешься в еще большей опасности, чем раньше? Что если я покалечу тебя, или…
На этих словах Кирилл просил ее остановиться. Все это заставляло его нервничать не на шутку. Но он этого не показывал. Поэтому, когда у Дины снова случался этот вагон вопросов, и ему приходилось успокаивать ее, уже после, оставшись наедине с самим собой, он вдруг ловил себя на нервном подергивании ногой, внезапной потливости, и невозможности толком сосредоточиться на одной конкретной мысли.
–Похоже, что у тебя температура, – пару раз сказала Дина, которая совсем не была слепой, и видела, в каком неуравновешенном состоянии находился ее жених, который говорил, как по заученным нотам, что чувствует он себя нормально, не стоит ни на что подобное обращать внимание. Что он просто перенервничал, и это все.
Они вместе сходили к гинекологу, который подтвердила факт беременности, и назвала срок – чуть больше трех недель: сердечко эмбриона уже билось. Будущие молодые родители услышали этот чудесный звук из обычных колонок, и оказались поражены наповал. Технический прогресс дошел до таких возможностей, и Дина даже постыдилась, что ничего об этом не знала. Она обычно предпочитала избегать разговоров о беременности, которые заводили ее старшие знакомые. Безусловно, она планировала, что когда-нибудь станет матерью. Но, определенно, не настолько рано. Хотя у нее и была сотня шансов на эту мелочь, подготовить себя к этому событию морально она никак не успела.
С прискорбием она признавалась себе, что нисколько не готова к акту чуда, через которое должна пройти любая женщина. Слышать сердечный ритм, бившийся внутри нее, в существе, которого ей теперь предстояло выносить и родить в дальнейшем, было сродни какого-нибудь из религиозных чувств. Это было так же велико, как и страшно.