Эта мелочь, для Кирилла – сущик пустяк, для Дины разросся до неимоверных размеров. И в момент их дискуссии Кириллу почудилось, что он снова увидел, как поменялись сначала ее глаза, а потом и лицо. Но эти изменения прошли в ней настолько вскользь, что он все-таки убедил себя в паранойе. «Мне это привиделось», – волшебная фраза, которая его успокаивала.
На следующий день он должен был встретиться с Айдыном. Вместе они обедали в недорогой забегаловке, ели огромную сочную пиццу, традиционно запивая ее колой. На секунду Кириллу показалось, что он заметил Дину. Она наблюдала за ними при входе в уборную, прячась за рядом стоящей ширмой. За ней же она скрылась полностью, когда Кирилл, недоумевая, пошел проверить, показалось ему или нет та, кого он увидел. На ходу он дожевывал кусок пиццы, но в горло он ему не лез, – во рту резко пересохло. Он заглянул за ширму, и увидел Дину. Она стояла к нему спиной, склонившись над раковиной. Похоже, ее тошнило.
–Дина? – вымолвил он.
Она никак не отреагировала. Им вдруг овладела неоправданная злость. Он подошел к ней, и положил руку на ее плече. Она словно пробудилась ото сна, и подняла голову. В отражении зеркала он увидел мертвецки белое лицо, черные глаза, и черный рот, – будто он был измазан смолой.
Кажется, она испугалась саму себя. Снова склонившись над раковиной, она включила воду, и, отплевываясь, стала смывать грязь со своего рта.
Когда Кирилл осторожно заглянул к ней через плечо, ее лицо снова было в порядке.
–Все в порядке? – спросил он.
–Не трогай меня! – огрызнулась она.
Затем нарвала себе бумажных полотенец и стала вытираться.
–Ты следила за?.. – Он хотел сказать «за мной», «следила за мной».
–Ты что не понял, мать твою? Отвали от меня!
Кирилл молчал. Он понимал, что это снова начиналось. Теперь он готов был признать ее осторожность. Ее одержимость никуда не пропала. Она всегда знала об этом. Только предпочитала молчать. Возможно, чтобы не нагонять панику. Он пока не понимал…
Но запутался он еще больше, когда она резко приблизилась к нему, и сказала:
–Вы оба заодно! Ты и твой любимый дружок! Я знаю об этом! Слышишь? Знаю об этом уже давно! О ваших общих планах! Мерзкие больные ублюдки! Чтоб вы оба сдохли!
Она оттолкнула его и вышла на улицу, уходя прочь.
–Это была Дина? – спросил Айдын, когда Кирилл вернулся за столик.
–Да… С ней что-то не так в последнее время… Если честно, беременность она переносит не совсем легко…
Айдын ничего на это не сказал. Наверное, не хотел лезть не в свое дело.
Или он просто знает, что на самом деле происходит? спрсил себя Кирилл.
Вы оба заодно Ты и твой любимый дружок
«Она бредила? Или говорила это осознанно?»
Он вернулся к трапезе, с подозрением поглядывая на друга.
Айдын уплетал уже третий кусок за обе щеки.
И в эту же ночь в своем сне Кирилл снова увидел Тима.
Тим стоял около стены, водил по ней своей ладонью, и смотрел на Кирилла. Потом он указал на Дину, которая лежала рядом с Кириллом. Кирилл протянул руку, чтобы отодвинуть одеяло, но тут отдернул ее. Существо, лежащее рядом с ним, повернулось само, и это была не Дина. То был демон, тот самый, что преследовал раньше Кирилла в его видениях и снах, и тот, который схватил Дину за руку в ту ночь, и не отпускал ее все то время, пока все не кончилось…
Демон рычал ему прямо в лицо, обдавая копотью; внутри него горело пламя…
Кирилл проснулся. Рядом с ним никого не оказалось. В постели был только он один.
По возвращении домой он не разговаривал с Диной, и постоянно находился при этом настороже. Ее поведение было обычным, ничем не примечательным. Она долго сидела с мобильником, потом поинтересовалась, не хочет ли он перекусить. Когда он ответил отказом, сказав, что сыт (он думал, она как-то отреагирует на эти слова, вспомнит о том, что произошло), но она только облизнулась, и добавила: «А вот я бы сейчас съела слона!».
–Питаюсь за двоих! – сказала она, уже направляюсь на кухню. – Главное, не располнеть!
Уже ближе к ночи, немного измотанная, она молча легла рядом с ним в постель, и быстро уснула.
Теперь он был один. В полной темноте.
Кирилл осмотрелся по сторонам. В комнате никого не было. Он уловил свое отражение сверху, в зеркале, и почему-то пристально уставился на него: старался понять, он ли это на самом деле, или нет. Сон или явь. Он спит, или уже бодрствует.
Чувство двойственного состояния разозлило его. Он злобно сдернул с себя одеяло, и поднялся с кровати. Медленно прошел до дверей, и вышел из комнаты.