В прихожей послышались торопливые шаги.
Почему-то, когда я услышала их, мое распрекрасное настроение куда-то пропало. Мне совершенно не хотелось делить его с кем-то еще, Хотя, раньше я могла бы достать Кирилла своим неожиданным позитивом, особенно как раз в тот момент, когда ему совершенно не было это нужно.
Он шел в мою сторону. Он шел, и его шаги вдруг останавливались, – он заглядывал по комнатам, искал меня. Наконец, он оказался на кухне.
–Дина! – он облегченно вздохнул.
Я улыбнулась ему.
Он был запыханный.
–Я опоздал… – говорил он. – Прости… Слишком сложный тест!..
Он сел рядом со мной и приобнял меня.
–Айдын сказал мне, что ты уже проснулась, и выглядишь вполне нормально.
Я до сих пор не могла понять, как он может обнимать меня, после того, как я его буквально сутки назад чуть не убила.
–Ты сказал, что я снова приболела? – спросила я.
Он кивнул.
–Пересдачу можно будет провести позже. – Он добавил: – Это удивительно, но Нелли сказала, что в этом нет никаких проблем.
–Вот, что водить дружбу с преподавателем.
–Думаю, Айдын, нам немного в этом подыграл.
Мне стало тошно от одного упоминания его имени, и я поднялась из-за стола, делая вид, что хочу убраться… хоть немного.
–Ты на самом деле отлично выглядишь! – сказал Кирилл. – Никаких следов… На тебе все, как на кошке зажило!
–Да, – сказала я. – В отличие от тебя.
Он был весь в ссадинах и пластыре.
–Нелли сказала, что, наверное, я вел себя, как настоящий мужчина, раз остался невредим. Глупость, конечно. Она ведь не знает, как все было на самом деле… Ты больше не чувствуешь никаких… симптомов?
Наконец-то он записал меня в число больных. До этого мы не давали никаких оценок моему состоянию. Обходились окольными или подбадривающими словами.
–Я чувствую себя заново родившейся, – сказала я. – Почему-то я уверена, что приступов больше не будет.
–Таких приступов, как два предыдущих?
–Вообще никаких приступов… Последний раз был словно апогей… Я чуть не убила тебя… Если мне не изменяет память.
–Я думал, ты ничего не помнишь из того, что с тобой происходит.
–В этот раз я запомнила все. Это было ужасно! Я не могла руководить собой! То была другая я, Кирилл. И, поверь мне на слово, ее больше не будет. У меня такое чувство, что она свершила свое дело, и теперь ушла. Я – это снова я. Я излечилась! Так я себя чувствую!
–Давай мы не будем торопиться с твердостью ощущений, если ты не против.
Я ничего не сказала в ответ.
Он подошел ко мне сзади, чтобы обнять, но я не далась.
–Мне нужно прибраться, – сказала я. – Здесь. И там. Повсюду…
Я показала ладонью вокруг себя.
–Я тебе помогу, – сказал он. – Только переоденусь.
Мне не нужна была его помощь. Я с удовольствием бы занялась уборкой наедине с самой собой. Но противиться я не стала. Он отойдет в сторону, как только поймет, что мешается…
Всегда ли я была такой стервой по отношению к нему? И всегда ли он позволял вытирать об себя ноги?
Ответ: никогда, до того момента, пока не случилась та ночь. До того момента, пока я не стала сильнее его в десятки раз. До того, как я не стала чудовищем…
До той ночи нам обоим пришлось пройти этап инициации. Дни и ночи мучений, о которых мы никогда друг с другом не говорили. Нам мешали стены квартиры, в которой мы жили…
Я помню первые дни, когда мы оказались в этих заколдованных стенах. Первое острое желание заняться страстным грубым сексом возникло у меня в того же дня, когда Айдын помог нам заселиться и оставил нас одних. Заняться распутством, которое обычно случается меду двумя любящими людьми, нам тогда помешали условности: смерть Тима, которая уже в те минуты перестала для меня выглядеть травмирующей; и неизвестные, но опасные, люди, которые якобы устроили на меня охоту.
Затем с моей психикой стали происходить первые серьезные изменения. Я никак не могла сосредоточиться на учебе. Меня одолевали мысли, не имеющие отношения к действительности: страхи, подозрения, влюбленности, неудачи, успехи, и так далее – полный кавардак, никакой логической связи. Учащался пульс, горели щеки, а потом вдруг внутри меня происходил маленький взрыв, и я возвращалась из собственных глубин на сушу реальности. Часто это происходило на лекциях. Поэтому я с удивлением обнаруживала, что ушла в себя на целых полчаса. Преподаватели стали обращать внимание на этот мой воздушно отсутствующий взгляд. На что я ничего не находилась ответить, кроме как:
–В последнее время я рассеяна. По правде сказать, я стараюсь быть сосредоточенной. Честное слово! Концентрация, и ничего кроме!