Выдержал бы мир подобную историю, если бы ее рассказчиком являлась одержимая молодая женщина? Думаю, какой-то интерес мог возникнуть. Все же, новый ракурс, как-никак.
Демоном я одержима не была. Но определенно это было нечто схожее.
Можно дать короткое описание: необозначенная сила разрушает твою волю и до бесконечности расширяет лабиринты твоей души, чтобы ты никогда не выбралась из него. Это она строит иллюзии из костей и мертвечины, и нагоняет злости и тоски. Это она заставляет тебя пасть ниц перед разрушенным храмом твоей женственности и целовать его руины. Это она. Там. Глубоко внутри тебя. Овладевает тобой…
Между прочим, овладевать молодой женщиной не так уж и сложно. Ни разу не слышала историй об одержимом мужчине (возможно, только вскользь). Чаще всего, это женщина. Молодая. Запутавшаяся…
Я очнулась ото сна, после той самой ночи, и поняла, что я уже не та, что была раньше. Это была первая секунда, когда я впервые почувствовала в себе силу, ее ощутимые приливы. Конечно, я еще ничего не знала наверняка, и не могла ожидать никаких трансформаций в себе. Но они уже начались. Их я чувствовала отлично. Так начался счет минутам моего неверия, и отрицания той меня, которая уже существовала здесь и сейчас.
Я помню, как я бодро и уверенно поднялась с постели, и обошла ее, чтобы выйти из комнаты (я бросила свой взгляд на Кирилла, и не почувствовала ничего, кроме отвращения). Затем стала собираться на учебу. Приняла душ, не сдерживаясь того, чтобы несколько раз проверить все, что у меня было между ног, и ниже пояса. Ночью мне приснилось (или это было на самом деле?), что моя вагина истекает кровью. И поэтому я постоянно искала на себе какие-то повреждения или следы от них. Ничего не находилось.
Я выпила чашку крепкого кофе, что было для меня не совсем типично. Оделась теплее, и отправилась на учебу в самом прекрасном расположении духа, который я только могла себе представить. Ничто не могло испортить моего бодрого настроения, и поэтому я была готова к новому этапу позитивизма в своей жизни. Я была готова общаться со знакомыми подругами, и со всеми остальными, открывая двери в свое сердце всем, кто пожелает со мной заговорить. Мне больше не хотелось выглядеть строгой букой, какой я по обыкновению являлась. Пусть не для всех, но для многих.
На входе в учебный корпус я пересеклась с Айдыном, который стоял на входе, общаясь с кем-то мне незнакомым. Он сразу замолк, когда обратил на меня внимание. Он ничего не говорил, только пристально смотрел на меня.
Конечно, он тогда уже все знал. Он ждал моих первых внутренних изменений. И он был вознагражден: он увидел их, сразу.
Я никогда так искренне ему не улыбалась, и никогда, особенно за последнее время, не стремилась быть с ним особенно приветливой. В основном, эту функцию брал на себя Кирилл. А вот теперь я улыбнулась ему и поприветствовала так, словно несла в себе свет новой звезды.
Он даже обомлел, и не смог ничего ответить. Меня это повеселило, и я быстренько забежала в двери, которые открыл для меня кто-то из первокурсников мужского пола.
Я была обольстительна. Я была неотразима. Я чувствовала себя счастливой.
Так продолжалось до того момента, пока не появился Кирилл. Определенно, злость вернулась ко мне. Я не была рада его видеть. Просто прошла мимо с максимально недовольным видом, не подходя к нему ни на шаг. Было абсолютно ясно, что он был этим расстроен. И, что еще важнее, – мне доставило это дикое удовольствие.
Так начался мой период садистских всплесков, от которых я получала наслаждение совершенно иного порядка, вряд ли сравнимого с чем-то еще. Я освобождала себя от какой-то страшной энергии, таившейся внутри меня. Нечто темное, копящееся раньше во мне временами, и выходящее только совсем понемногу, но не до конца, до допустимо безопасного уровня.
Теперь же этой энергии стало во мне настолько много, что она умножилась в несколько раз. Я была носителем чего-то страшного, необузданного, совершенно неконтролируемого. Причем я понимала, что эта энергия всегда была во мне, как в женщине. Она собиралась, когда я видела мир таким, каков он есть; таким, каким его не способен увидеть мужчина. Она собиралась во мне, когда тьма поглощала мой разум, и я не чувствовала поддержки вокруг себя. Мое высокомерие. Мое недовольство. Дно высушенного колодца…
Я помню, как я впервые избила его. Дома, в прихожей. На самом деле я ничего подобного не планировала. Но что-то внутри меня знало заранее, что это произойдет. Что я выпущу злость наружу. Что я специально прижала его к стене, чтобы воспользоваться его телом, как грушей для битья. Вымещать свою злобу на любимом человеке – что может быть прекрасней? Самое глубокое удовлетворение. Самый чистый кайф для женщины, знающей серьезное оскорбление со стороны своего мужчины.