–Да. – Я кивнула головой. – Ты прав. Но не все. Не до конца. Есть что-то еще. Нечто устроенное намного сложнее нас самих. Нечто большое и страшное. И оно не внутри нас. Оно снаружи, в нашем окружении…
Я путалась в словах, не могла найти точные.
Кирилл покачал головой. Он не слышал меня. Похоже, что он был уверен, что проблема только в нас самих.
–Оно в стенах, – вдруг сказала я. – Да, оно в стенах. В этих стенах! В этих чертовых стенах!
И тут я увидела его взгляд, в котором была солидарность. Он был согласен со мной.
–Эти проклятые стены!
Я сорвалась. Подошла к стене, и сдернула с нее кусок обоев. И обомлела…
На нас смотрела часть огромной пиктограммы, выведенной на стене бордовой краской.
Мы переглянулись. Сдернули остальную часть обоев, и увидели огромный круг, с демоническими рисунками внутри него, и множественным рядом цифр, внутри и снаружи.
–Чтоб меня!.. – сказал Кирилл.
Мы переглянулись снова, и поняли друг друга без слов.
Просто разбежались по разным комнатам, и стали срывать обои, картины и зеркала. Большинство стен в разных комнатах были выкрашены тайными знаками.
Все это время я плакала. Слезы текли по моим щекам без остановки, и я не знала, что с этим делать. Я не боролась с этим. Пропускала сквозь себя. Как и злость. Как и отчаяние.
Теперь с этих шикарных апартаментов был снят покров. Мы находились в камере. Все это долгое время мы были в заточении.
Нас использовали. Боже мой, я наконец-то смогла убедить его в этом. И он поверил мне.
Но то, что он сделал в следующий момент, возымело невероятный эффект. Он взял нож, подошел к самой широкой пиктограмме, которая оказалась на стене в гостевой спальне. Размахнулся, и вонзил нож в стену, в центр рисунка.
Я сразу почувствовала легкость. Словно в моем сознании упали огромные гири. Перед глазами все прояснилось и стало выглядеть как-то иначе.
С Кириллом происходило то же самое.
Мы оба словно освободились. Темные силы покинули наш разум. Мы были готовы покинуть квартиру…
Эпизод 12
В Пути
Мы ехали, проезжая небольшие города и городишки, в которых были старые дома, рекламные билборды, магазинные вывески, фонтаны и памятники людям, имена которых вписались в историю.
Однажды остановились, чтобы заправиться. Я вышел из машины, чтобы немного размяться. Рядом стоящие автомобилисты обратили на меня внимание. Я был не в лучшем виде: уставший, в помятой испачканной одежде, с пластырями на лице.
Через десяток километров от того места, где Айдын остался в своей разбитой машине, мы сделали остановку. Старший достал аптечку, и стал заниматься простреленным плечом Младшего.
–Пуля прошла на вылет, – говорил Старший. – Похоже, что нервы не задеты. Надо будет взять лекарств, когда доберемся до ближайшей аптеки.
Младший молчал, и стоически терпел, пока обрабатывали его рану. Его рубашку залило кровью, поэтому он ее свернул, облил ацетоном и сжег. Нашел в багажнике какую-то старую футболку, и носил ее до того момента, пока мы не заехали в магазин, и он не обзавелся новой.
–Здесь новая одежда. – Он показал мне фирменный пакет. – Переоденься, как устанешь от старой.
Я не смог оценить этого жеста, поэтому пакет лежал нетронутым на соседнем от меня сиденье.
На заправке я осматривал людей. Все они, – автомобилисты, работники станции, – были молоды и хороши собой. Старший оплатил бензин на кассе, и заодно прикупил нам троим по длинной булке с овощами, сыром и колбасой. Девушка за кассой была улыбчива и вежлива.
–Нужно есть, – сказал мне Старший.
Хоть мне и не хотелось, я подчинился, и съел полбулки.
Джип, в котором мы пересекали страну, после столкновения остался поцарапан. Но ни Старший, ни Младший не обращали на это никакого внимания. Мне же данный ущерб не давал покоя. Как и некоторым водителям, что встречались нам по пути. Один из таких, видно, больно общительный, проявил интерес к изъяну. Я подумал, что Старший пошлет его, но он, напротив, вдруг сделался жутко вежливым и завел беседу, как бывалый автолюбитель или шофер. В конце разговора они даже обменялись рукопожатием.
–Поменьше пьяниц вам в пути, – сказал на прощание незнакомец.
До меня дошло, что Старший списал увечье на своем автомобиле на нетрезвых водителей.
На въезде в очередной городок мы остановились около шиномонтажной – небольшого уставшего фургона с облупившейся краской. Из него вышел человек в грязных старых шмотках и с обмотанной вокруг своей головы шарфом из легкой ткани. Он смотрел на нас через тонкую линию, оставленную для глаз, вел себя, как запуганный зверек, и склонялся перед собеседником, как пес перед хозяином, словно в ожидании удара. Младший попросил его проверить давление в шинах и протянул ему денежную купюру. Тот ее схватил и скрылся в своем вагончике, захлопнув за собой дверь. Через несколько секунд он вылетел наружу с манометром в руках и быстренько стал выполнять свою работу…