Дина раскладывала по стопочкам опросные листы с ответами респондетонтов, и, похоже, ужасалась тому, сколько времени придется потратить на обработку результатов. Я решил последовать ее примеру, и занялся тем же.
В этот момент над входной дверью прозвенел колокольчик.
Я услышал приближающиеся шаги, но не отвлекался от своего занятия. Я был уверен, что новые посетители просто пройдут мимо, как это обычно и бывает. Но они остановились возле нашего столика, отодвинули стулья и сели напротив нас.
Я даже не сразу понял, что происходит. Первой мыслью было, что это просто кто-то из наших однокурсников. Но они не были студентами.
За наш столик подсели двое молодых людей. Один из них был нашим ровесником, другой – примерно с десяток лет постарше. Оба выглядели уверенно и вполне солидно. Из-за этого я даже несколько растерялся. Мельком глянув на Дину, я понял, что и она тоже несколько секунд находилась в замешательстве, не зная, как правильно отреагировать. Свободных столиков было достаточно. Почему эти двое выбрали нашу компанию, было неясно.
–Дина. Кирилл. – Сказал тот, что был старше.
Стоило понимать, что таким было его приветствие. Второй сидел молча, и смотрел на нас.
–Да?.. – не совсем уверенно отозвался я.
–Пришло время представиться. Я Старший. Это, – он указал на своего соседа, – это Младший. Называть нас стоит именно так, и никак иначе. У нас нет других имен, какие можно было бы вписать в паспорт или какой-нибудь другой официальный документ, подтверждающий личность.
–Вы нелегалы? – вдруг спросила Дина. Тем же самым неуверенным тоном, что был и у меня.
Старший вдруг улыбнулся, и в нем промелькнуло много искренности, которой хотелось довериться.
–Нет, – ответил он. – Мы, конечно, не из этих мест. Но и заниматься поисками своей национальной принадлежности для нас не имеет никакого смысла.
–Мы уже пересекались, – сказала Дина. – В автобусе… Я помню.
У меня тоже было отчетливое чувство, что где-то я уже с ними встречался. Только память скрывала, где именно и при каких обстоятельствах.
–Действительно, мы уже раньше виделись, – сказал Младший. – Наши встречи были короткими, и мало запоминающимися. Теперь наш диалог будет более продолжительным, но у нас не столь много времени, чтобы мы могли позволить себе остановиться на каких-то незначительных деталях.
–Вы тоже хотите сделать из нашего ребенка новое божество? – спросила Дина.
–Мне нравится твоя проницательность, – ответил ей Старший. – Боюсь, что божественное начало – это уже суть неизбежность. Поверь мне, никто, кроме Айдына, и его окружения, не хочет, чтобы твой ребенок стал тем, кем он должен прийти в этот мир. Сила его необъятна, и рано или поздно, но вам обоим предстоит отказаться от ваших возрастных иллюзий и ослабленной хватки. Айдын не обманывает вас, когда говорит о своих убеждениях и грядущем будущем. Дело в другом – его сознание находится на грани фанатизма и рациональности. И вы оба те люди, которые открывают ему двери в ту сторону, где душа и психика обретают какую-то часть покоя, необходимую для дальнейшей адекватной социализации. И это первый момент, который вы должны уяснить для себя после нашей встречи: ваша нормальная адекватность существующему миру намного сильнее того безумия, в котором всю свою жизнь существовал Айдын. Сохраняйте тот баланс, на котором вы сейчас находитесь с ним, и, возможно, невинно пострадавших будет намного меньше. Хотя все не так просто, как на словах.
–Невинно пострадавших? – переспросил я.
–Да, – ответил Младший. – И это единственный короткий ответ, который мы можем дать на твой вопрос. Ибо времени не так много.
–Вы должны подготовиться к серьезным потерям, – сказал Старший. – Это неизбежно, так же, как и твоя беременность, Дина.
–Мне не нравится этот разговор, – сказала Дина. У нее был испуганный вид. Она сделала глубокий вдох, и добавила: – Но, так и быть, мы его продолжим.
–Будем говорить на чистоту, – сказал Старший. – Вы попали в западню, и это не детская игра. Все, что вы сейчас можете, это разумно оценивать то, что с вами происходит, и не поддаваться дурным мыслям.
–Мы пока не будем говорить насчет ребенка, плод которого ты в себе носишь, Дина, – вторил ему Младший. – Но теперь вы оба должны знать одно наверняка – начиная с момента зачатия, мир вращается вокруг него. Вокруг того, кто придет в этот мир и изменит его.
–Что немаловажно, воля его не будет иметь особого значения, – продолжил Старший. – У него есть предназначение. И, уверяю, оно не из прекрасных.
–В каком смысле? – спросила Дина.
–Предназначение может состоять в аннигиляции, – ответил Младший.