–Будь по-твоему, – сказал он. – Удачи с дипломной работой!
В следующий раз он появился через полмесяца…
За это время мы с Диной сподобились свыкнуться с новым образом жизни. Нас окончательно задобрили бесплатной едой и жильем. Не говоря уже о гинекологе, которая вела себя с Диной, как с богиней.
–Интересно, сколько ей заплатили, чтобы она так вела себя, да и еще держала язык за зубами? – ехидно подметила Дина, когда после приема мы ехали обратно домой.
–Об этом вам не стоит думать, – сказал ей Макс. – Вы обменялись с ней номерами? Доступные месенджеры?
–Конечно! – сказала Дина. – Она сказала, что ей можно звонить или писать в любое время дня и ночи. Это зря. Я ее теперь в покое не оставлю со своими вопросами.
Все это были приятные преимущества, к которым нас принуждали, а мы упирались, и долгое время отказывались от них.
Та пара недель была наполнена смешанными чувствами: мы констатировали факт, что нам надоело корчить из себя недовольную пару; но привилегии, окружившие нас со всех сторон, говорили о том, что мы находимся в весьма выгодном положении.
Я даже смел шутить:
–Ты теперь действительно должна родить им Бога. Иначе они выставят нам счет за бесполезную роженицу.
–Ха! – отвечала она. – Это уже будет не моя вина! Скажу pardon, и пойду жить дальше!
Тогда нам еще казалось, что у нас будет самый простой ребенок, ничем не отличающийся ото всех остальных обычных детей, и что после родов все обязательно должно будет вернуться в привычное русло. То было время, когда мы еще могли позволить придумать для себя некую ясность будущего.
В середине апреля у Дины наступала дата ее дня рождения. В тот раз она отказала в праздновании всем, кроме своих родителей (к которым она обещала заехать ближе к вечеру). Ей хотелось остаться дома, полежать немного на диване перед телевизором, и, желательно, не чувствовать резких запахов.
До ее пробуждения, рано утром, Макс передал мне праздничный торт, – кондитерский шедевр, утыканный свечками. Поэтому у меня на руках был приятный сладкий сюрприз, от которого сонная именинница оказалась в восторге. Она задула жирные огоньки, мягко извивающиеся из стороны в сторону. Я поздравил и поцеловал ее. Она обняла меня, и попросила лечь с ней, немного полежать.
Мы обнимались и разговаривали. Потом занимались любовью. Потом дремали, все также в обнимку. Потом проснулись, почти вместе приняли душ, и занялись тортом. Мы пили теплый чай и наслаждались воздушным десертом.
Ее мобильник постоянно разрывался от звонков. Она принимала поздравления, искренне улыбалась, и снова выглядела счастливой.
Вдруг раздался дверной звонок. Мы оба удивленно посмотрели в сторону коридора, переглянулись, и Дина молча поднялась, чтобы открыть дверь.
Я прислушивался. После того, как щелкнул замок, были слышны голоса. Говорили тихо, и слов было не разобрать. Я не мог понять, кто стоял на пороге, и кого Дина так долго не приглашала пройти вовнутрь.
Я уже собрался выйти тоже, но потом услышал приближающиеся шаги. Вместе с Диной был Айдын. На лице Дины сохранилась тень недовольства, но, в основном, я почувствовал в ней явное вынужденное согласие.
–Айдын тоже решил поздравить меня, – сказала она.
Айдын стоял с пакетом в одной руке и бутылкой вина в другой.
Я смотрел на него. Он смотрел на меня. Мы молчали.
–Позволишь? – спросил он.
Я переглянулся с Диной, и она взглядом дала мне понять, что ей безразлично.
–Конечно… – сказал я. – Садись.
Я указал на стул.
Айдын поблагодарил и сел.
Дина достала еще один прибор и бокалы для вина. Штопор и бутылка перекочевали ко мне.
Какое-то время говорил только Айдын, а мы просто кивали в ответ или отвечали односложно: да, нет, может быть.
Айдын стал нахваливать обед, и нахваливал он, конечно, Дину.
–Это Кирилл готовил, – ответила она ему.
–Что? – Его глаза сделались такими большими и добрыми. – В этой еде любовь, друг мой! – Он отправил к себе в рот еще один кусочек мяса.
–Я редко готовлю, – ответил я. – Наверное, потому и вкладываю в еду больше любви, чем она того стоит.
–Ради таких редкостей стоит быть твоей супругой! – сказал он, и обратился к Дине: – Ведь так? Я ведь прав?
–Что, – Дина недоуменно помотала головой, – хочешь за него замуж?
–А ты готова уступить?
–Да хоть сейчас, мальчики!
–Я не люблю, когда все решается за меня, – сказал я.
–Придется смириться. – У него было какой-то неприятно довольно вид.