Изредка я захаживал в пивной паб. Познакомился с барменом, а потом и с парочкой постоянных посетителей. Незаметно у меня появились собеседники из разряда «незнакомцев-с-которыми-я-пью-по-субботам». Рассказать им о себе всё я, конечно, не мог. Но диалоги у нас складывались отменные.
Так я на время сбегал из реальности. Самый простой способ, который могла придумать моя голова с высшим образованием.
Бывало, что я засиживался один, и ко мне подходили знакомиться дамы… Кроме диалога, в котором я оказывался обломщиком, ничего больше не происходило.
Помимо дам ко мне также подсаживались двое. Оба в разные дни. Сначала Макс. И, спустя неделю, Айдын.
С Максом наш диалог был краток. С «убийцей-моего-брата» он вышел еще короче.
–Никогда раньше не встречал убийц, – говорил я Максу. – Они для меня существовали только в кино или книгах… Ты тоже убиваешь людей?
Ответа можно было не ждать.
–Теперь я тоже начинаю задумываться над тем, чтобы встать на эту же тропу. Чтобы выбить клин клином, так сказать. На самом деле, что именно мне мешает убить его? По сути, ничего. Я могу убить его, и все измениться. Он больше не будет стоять на нашем пути, внушать нам то, о чем даже думать не хочется! В конце концов, так бы я отомстил за смерть Ильи…
Вот чего мне не хватает больше всего. Мести. Чужой крови… Его крови…
–Думаешь о том, как убить меня? – спросил он, оказавшись рядом со мной, на том же самом месте, где неделю назад был Макс.
Стоило мне услышать его голос, как я понял, что моя подавленная ненависть обнаружила выход. Она готова была вырваться на волю в любую секунду. Дайте только шанс.
–Где ты пропадал все это время? – спросил я. – Устроил себе отпуск?
Почему-то, он ответил не сразу. Возможно, его сбило с толку мое чувство юмора, которое в наших обстоятельствах могло выглядеть мало уместным.
–У меня не бывает отпусков.
–Ты никогда не умел отдыхать, – брезгливо констатировал я. – Меня это всегда бесило в тебе.
–Правда? От чего же не говорил?
–Уважение.
У
В
А
Ж
Е
Н
И
Е
Уважение.
Тебе известно такое слово?
Хотя, думаю, нет. Оно прошло мимо тебя. Тебе с уважением не повезло.
Я поднял бокал с пивом, как будто произнес хороший тост, и с удовольствием сделал несколько внушительных глотков.
–Ты всегда был и остаешься одним из тех немногих людей, которых я уважаю, – сказал он. – И ты знаешь об этом.
Я выпустил звучную отрыжку.
–Ты убил моего брата. Наверное, именно это ты считаешь высшей степенью проявления уважения, не так ли?
–Это был вынужденный шаг. Форма наказания.
–Неужели? Тогда вуайеризм – это, видимо, форма любви.
На это он не решился что-либо ответить.
–Да… – сказал я. – Дина долго добиралась до правды. Как вы, ребята, узнали заранее о нашем плане? Этот вопрос мучил ее постоянно. И потом она догадалась. Чистая случайность. Сняла зеркало в ванне, чтобы протереть его, и не обнаружила позади него амальгамы. Вместо нее там было затемненное стекло… И небольшое отверстие в стене, для камеры… Она вдребезги разбила зеркало на потолке в спальне… Наверняка, ты видел, что с ней было после того, как она все поняла. Ты ведь наблюдал за этим, верно? Как она билась в истерике. Конечно, ты наблюдал. Все вы, психопаты, любите смотреть на страдания других людей…
Я замолчал, допивая свой напиток.
По телевизору транслировался футбольный матч. Официантка подошла к бару и оставила заказ.
Все столики в полутемном зале были заняты. Посетители блаженно придавалась ни к чему не обязывающей атмосфере.
Было заметно, что ему трудно было говорить что-либо. Да вот только мне было на это абсолютно наплевать.
–Ни разу я не испытывал удовольствия от того, что происходило с вами… – начал было он.
Но я не дал ему договорить, – схватил покрепче пустой бокал, и, не размахиваясь, хотел разбить им его голову. Он успел прикрыться, и я съездил ему по руке. Он отпрянул, отклоняясь в стороны от моих кулаков. Я промахнулся дважды, но в третий раз я задел его подбородок и рассек губу.
Бокал, который за ненадобностью полетел на пол (сначала ударившись о деревянный стул), разбился вдребезги. Этот звук донесся, словно из другого мира.
В ответ он тоже ударил меня, но не так сильно, как умел. Я разозлился еще больше прежнего; навалился на него всем телом, и мы оба полетели на столики, снося их к чертям. Посетители разбежались в стороны.