На полу у нас завязалась борьба. Мы были мокрые от пива.
Я чувствовал его бессилие. Он не хотел со мной драться. Он мне открыто поддавался.
«Ну что ж, – подумал я, – раз уж ты таким образом решил устроить мне терапию, сделав из себя куклу для битья, тогда получай по полной!»
Я нанес несколько ударов по его лицу, и, вспомнив школьные годы, уже хотел совершить «болевой», и услышать, как он будет хрипеть, моля о пощаде. Но меня успела оттащить охрана. Вырываться я не стал.
Стоило отдать ему должное: его прием сработал. Каким-то образом мне полегчало. По моему телу разлилось приятное тепло.
–Он все оплатит, – сказал я.
Айдын поднял вверх ладонь и добавил:
–Счет, пожалуйста!..
Борясь со сбившимся дыханием, мокрый с головы до ног, я пошел в сторону выхода, лелея мысль о том, что когда-нибудь мне хватит смелости прикончить его…
Дина родила раньше положенного срока.
В тот день надвигалась гроза, и под вечер в воздухе плавал запах дождя, который в последующем, с перерывами, должен был лить почти три дня. Вечерняя прохлада заставила нас выйти из дома и прогуляться в сквере, который был совсем рядом.
Мы прогуливались по тропке между деревьями, о чем-то переговариваясь; и вдруг она остановилась на одном месте, словно вспомнила что-то важное. Положила ладонь на свой круглый живот, и стояла так, пока я не спросил у нее, в чем дело.
–Не знаю, – ответила она не совсем уверенно. – Что-то не так.
Я немного взволновался. За все время беременности Дина вообще ни на что не жаловалась. Все незнакомые процессы, что происходили с ней, она переживала по-своему, ни на что не сетуя.
–Сходим завтра к врачу? – предложил я.
–Да, – прислушиваясь к самой себе, сказала она. – Согласна. Надо бы сходить…
Мы сделали еще один небольшой кружок, и, незаметно растеряв легкое настроение, с которым пришли, отправились домой. В подъезд Дина вдруг схватилась одной рукой за меня, а другой – за перилла, и сделала такой вздох, словно с ней произошло что-то, чего она никак не ожидала. Собственно, так оно и было.
–Кирилл, – сказала она, – кажется, началось.
Она замерла, и не шевелилась. Стала глубоко дышать, сдерживая панику.
–Уже? – спросил я. – Ты уверена?
–Давай зайдем домой
Мы коротко обсудили ее ощущения, и в следующий момент она уже звонила своему персональному гинекологу. Их разговор мало что прояснил, и это огорчало больше всего. Врач обещала заехать в ближайшее время.
Я начинал нервничать.
Она вздыхала, охала и ахала интервалами, всегда неожиданно. То, что ей казалось схватками, не прекращалось.
Собираясь ехать в роддом своим ходом, она складывала необходимые вещи и жаловалась:
–Ну, где же она? Уже должна была приехать! Где же она?..
Потом она оставила свое занятие, памятуя о договоренности не принимать самостоятельно никаких решений; но все равно не могла сидеть без дела и просто ждать. Поэтому чем-то занималась на кухне, разговаривая сама с собой, и лишь иногда подбрасывая мне какие-то фразы или вопросы.
«Схватки» не прекращались, а, напротив, только усиливались.
Перед тем, как раздался дверной замок, Дина схватилась за стол руками, задышав так, как ее учили, и сказала:
–Вот сейчас было очень больно!
Определенно точно, началось! Только почему так рано?
Я пошел – нет, побежал – открывать дверь; за которой не оказалось никакого врача.
Передо мной стоял Айдын.
Он промок под дождем, который уже вовсю поливал улицу, и поэтому весь блестел от белого света ламп, что были на лестничной площадке. Мы молча посмотрели друг на друга, и он прошел мимо меня, направляясь в сторону кухни. Я остановил его, схватив за руку, и спросил, что происходит.
–Ребенок торопиться на свет, вот что происходит, – ответил он.
Как только он это произнес, Дина взвыла в соседней комнате.
Мы бросились к ней. Она была уже в коридоре, и, держась за стену, передвигалась в какой-то комичной позе, в которой ее ноги были несколько расставлены в стороны, и она выпячивала вперед свой живот (который теперь казался мне просто огромным; как это на ней держалось, ни моему, ни ее уму всегда было непостижимо). Ее лицо выражало панику, а кожа блестела от пота. И она взывала к высшим силам, повторяя: «О, боже! О, боже мой!..».
Мы стали помогать ей. Так, где-то прибавляя в движениях, где-то делая передышки, мы покинули квартиру, спустились по лестнице и уже готовы были покинуть подъезд.
В этот момент я оставил их, и вернулся обратно, чтобы забрать вещи, которые Дина успела для себя приготовить. Схватив сумку, я вернулся на улицу, осознавая по ходу, что забыл одеть куртку, и поэтому был только в одной футболке и джинсах.