Хотя, Нелли утверждает, что когда-то он был добрейшей души человек. Верилось мне в это с трудом.
Машина остановилась возле меня, стекло с места водителя поползло вниз.
Гектор смотрел на меня своим изможденным старческим взглядом.
–Как дела, Ахиллес? – спросил он. – Ты все еще жив?
–Только не говори, что это твоих рук дело, – то, в каком положении я сейчас нахожусь.
–Моих? – Он деланно изумился. – Нет!
–Что ты здесь делаешь, Гектор?
–Давно ты не называл меня по имени. Видно, что-то сложное случилось у тебя. Ах, ну да. Машина вдребезги. Ты тоже. И ты потерял Отца. Ведь так? Ты потерял его…
Я закрыл глаза, и отвернулся от него.
–Я слежу за тобой, Ахиллес. Мы все следим за тобой, давно и пристально. Как за президентом страны с тоталитарным режимом; «а что этот парень выкинет теперь?», «насколько жестоким он окажется в этот раз?», «кто теперь его жертва?».
–Я делал всего лишь то, что считал нужным делать, вот и все.
–О, да у нас здесь осознание ошибок, как я посмотрю.
–Зачем ты приехал, старик? Помогать ты мне не собираешься. Я знаю, что ты получишь гораздо больше удовольствия, если я просто погибну в автокатастрофе. Тогда бы все кончилось. И тебе бы больше не пришлось так переживать за все то, что ты построил.
–Я переживаю не за это, Айдын. – Он выдержал паузу. – В моей жизни есть за что действительно стоило бы поболеть. И я болею. Всей душой и всем сердцем.
–Все уверены, что у тебя одни деньги на уме. Думаешь, всем это просто кажется?
–Думаю, что когда ты на протяжении всей жизни заботишься о своем финансовом состоянии, то, да, это становится частью тебя, – это правда, отрицать не буду.
Мы замолчали. Наш разговор снова ни к чему не привел. Хотя такого продолжительного диалога мы не имели уже давно.
–Я думаю, тебе нужно уехать, – сказал я. – Хватит раздражать меня. Нам не о чем с тобой разговаривать. Веди свою наблюдацию со стороны, как и до этого. Незачем вклиниваться в жизнь наблюдаемого респондента; ты испортишь все наблюдение.
–Я приехал к тебе в минуту твоего отчаяния, чтобы узнать, что ты думаешь о моем предложении.
И снова старая песня.
–Мы больше не сможем работать вместе, – сказал я. – Это нереально. В первый день я буду с тобой заодно. Во второй – я уже захочу тебя пристрелить. Ну а в третий, – я тебя попросту придушу.
–Не знаю, откуда эта убежденность, Ахиллес. Это она тебе дала такое представление?
–Это я сам тебе говорю то, в чем я уверен на сто процентов.
–Видишь ли, мне не нравятся, как продвигаются дела. Я был полностью уверен, что Марьяна сможет повлиять на тебя, даже косвенно. Но никакого толка от вашей дружбы нет. Кроме того, что вы встречаетесь друг с другом, как Ромео и Джульетта. Скажи мне, что это? Что стоит за этим? Желание познать трагичность? Узнать боль, которую несет в себе жизнь сполна, еще в молодом возрасте?
–Я понятия не имею, о чем ты говоришь, старик. И нам действительно лучше закончить этот разговор.
–О, ты злишься! Ну, конечно! Я затронул тему, которую не должен затрагивать. Я заговорил о Марьяне. Скажи мне, как давно тебе кажется, что она – это твоя территория. Как давно ты убежден, что она принадлежит тебе, и ты ее никому не отдашь?
–Ты хочешь сказать что-то конкретное? Не ходи вокруг да около.
Кровь закипала во мне.
–Ни у тебя, ни у Нелли, никогда не было детей, – вы оба не знаете, что это такое, – иметь ребенка, чувствовать его, как часть самого себя.
–Марьяна тебе не родная, ты постоянно забываешь об этом.
–Она мне дочь. И я не готов ее кому-то отдавать. Надеюсь, я говорю сейчас ясно. Марьяна – это то, о чем я действительно болею. И душой, и сердцем. Тебе придется смириться с этим, Ахиллес.
–С чем мне придется смириться?
–С тем, что ты сделал свой выбор. И поэтому ее ты больше не увидишь. Так и знай.
–Не говори так со мной, старик!
–Иначе что? Что конкретно ты сделаешь, а?
Мы начинали переходить на повышенные тона.
–Ты не можешь так поступать с нами! Мы тебе не марионетки!
–Все будет гораздо проще, если ты перестанешь работать с Нелли, и снова вернешься ко мне! Это облегчит вашу любовную участь. Твою и Марьяны. В противном случае ваше общение окончено!
–Нет!
–Да! И ты знаешь, что я сделаю это, не сомневайся!
–Какой же ты подлец!
–У тебя еще молоко на губах не обсохло, чтобы использовать такие выражения по отношению к старшим.
Я хотел ответить, но услышал звук еще одного приближающегося автомобиля.
Гектор тоже его приметил, ухмыльнулся, и добавил: