Лишь небольшой облюбованный закуток оставался единственной точкой во всем периметре палисадника, которую я постоянно оставлял для своего кроткого уединения. Здесь, среди веток пестрых кустарников, я валился на высохшею листву, давно опавшую с деревьев (она хрустела подо мной так, как стонет старая, но все еще любимая кроватка), и оставался наедине с солнечными лучами, изображавшими на полотне закрытых век искажения тонов и красок.
Нежданно-негаданно я мог услышать шум моря, почувствовать прикосновение соленых (но таких желанных!) губ, и представить себе, что я вновь просыпаюсь дома у своей бабушки, и мчусь к ней, чтобы она меня крепко поцеловала, любвеобильно обругала и отпустила на все четыре стороны так же легко, как отпускают грехи дураку.
Тогда мне снова станет не по себе. Сердце начнет биться быстрее обычного. Я открою глаза, и скажу себе «нет!» воспоминаниям. Увижу красный знак и белое слово на нем: «СТОП!». Остановлю время. Приду в себя.
В этот раз, когда я упал в любимом логове, меня одолело огромное, как гигант, чувство благодарности за то, что я наконец-то могу немного поваляться. Каким-то чудом я не придавал странной форме поведения своего сознания какую-то оценочную мерку. Эта ночь была ночью неожиданных открытий. По большому счету, я был счастлив. Меня больше занимало ослепительное солнце и чирикающие птички, а не результат нескольких подходов в серии смешиваний «медикаментов» со спиртным.
Я тогда и не мог подозревать, что кристально чистые в своем видении и осязаемо слышимые в своем звуке, эти частые галлюцинации станут моими спутниками на долгое время.
Находиться в плену своего коротконогого счастья в большей мере означает – «рыть себе глубокую яму».
–Так-так-так! А я то думал, что уже не найду тебя!
Я сразу узнал этот голос.
Это был Олег.
Я перестал дышать ровно, и мне еще больше не хотелось поднимать голову с земли, – я смотрел на небо. Оно почему-то вдруг показалось мне серым.
–Ты нырнул в кусты, как шпион! – говорил он, двигаясь в мою сторону. – Уровень маскировки восемьдесятого уровня, черт возьми!
Под его ногами тихо хрустнули ветки. В следующий момент его лицо закрыло мне солнце.
–Fuck ye! – сказало его довольное лицо. – Балдеешь, да?
–Батарейки заряжаю! – ровно ответил я, и проверил температуру своей ярости: очень высоко!
Я поднялся, маленько отряхнулся, и сказал:
–Братан, только не говори мне, что ты следил за мной!
–И не скажу! Вот те крест!
Он провел невидимые линии ото лба к груди, от одного плеча к другому.
Я нащупал в кармане толстовки сигареты, достал, закурил – проигнорировал этот богохульный юмор.
–Значит, здесь твое укрытие, – говорит он, смотря по сторонам. – Очень недурно! Тихо. Безлюдно. Идеальное место преступления!
Посреди желто-зеленого оттенка палисадника он выглядит, как инородное тело, заброшенное сюда по дикой случайности. Ему это место не по нраву. Это читается в его пафосном и пренебрежительном выражении лица.
–Место преступления? – переспрашиваю я.
–Да. – Он кивает головой. – Можно напасть на жертву и делать с ней все, что угодно. Никто ничего не услышит.
Я шумно выдыхаю дым. Недовольство переполняет меня. Так нагло мое уединение, кажется, не прерывалось еще никогда до этого.
–Ладно, – говорю я и отворачиваюсь. – Пойдем потихоньку.
–Да перестань! – Он разводит руками в стороны. – Давай постоим немного! Пообщаемся!
Ведет себя, как рубаха-парень. На самом деле, просто исполняет роль. Для чего? Этого я не знаю.
–Мне не хочется, – говорю я ему. – Пора домой. Я ухожу.
–Ты уходишь?
–Да. Оставайся, раз тебе здесь так понравилось. Найдешь подходящую жертву, попируешь…
Я нагло подмигиваю ему, и вновь собираюсь уходить. Но слышу за своей спиной его внятный голос – несколько уверенных шагов на шатком бревне.
–Лучше бы тебе остановиться, малой!
Он говорит это так, что я действительно замираю, и не могу сдвинуться с места. Не знаю, что конкретно заставило меня остановиться, – его устрашающий голос или моя неспособность ровно отреагировать на оценочное высказывание в мою честь («малой»), – ясно одно. Он загипнотизировал меня, не прилагая особых усилий.
Он продолжал говорить все тем же ровным уверенным голосом:
–Вот так. Теперь, – я повторюсь, – мы немного постоим и пообщаемся. Ты еще куришь свою сигарету? Кури. Не торопись.