Какая чушь!.. Не могу поверить, что я все еще могу так думать!..
–Это был твой выбор, Тим! Ты должен смириться с этим!
Это правда…
Я призываю свою смерть
Я никогда не хватался за соломинки. Не буду этого делать и теперь. В этом нет никакого смысла, и никогда не было.
Слишком пусто в воздухе. Ветер носит с собой только песок. На руинах поставлен крест.
Джунгли в тумане…
–Зачем мне все это?..
–Ваш променад был слишком эгоистичен, молодой человек! В конечном итоге, все мы возвращаемся домой после долгой прогулки. Ты вдохнул столько воздуха, сколько тебе хотелось. Увидел мир таким, каким хотел его увидеть. Пришло время возвращаться домой. Туда, откуда ты пришел…
–Дом… Мой милый-милый дом…
Скрипучая половица и пара ступенек. Небольшой палисадник. И свет… Как же много света!..
Смирение…
По большому счету, я уже давно смирился со многим.
Мир – это большая книга фактов. И пока листаешь ее, плачешь, как маленькая девочка. Частенько, смирение помогало мне не останавливаться на режущей глаз строчке. Кажется, что здесь, в этом самом месте, грубая опечатка. А после, – нет, никакой ошибки. Все верно! Не остается ничего, как перейти на следующую страницу. Нередко, в этом помогало смирение…
-У меня никогда не будет детей, – сказал я Дине.
Она закатила глаза, потому что поняла, что я снова собираюсь немного поныть.
Мы пили уже часа четыре к ряду. Пришло время для жалоб. Для обоснованных жалоб.
–По сути, ты счастливый человек, – продолжил я. – Возле тебя вертится потенциальный муж, с которым ты можешь зачать и родить в любое время. Я же, в свою очередь, готов избегать любых намеков на то, чтобы быть окольцованным.
–К твоему сведению, – парировала Дина, – пока я и мой будущий супруг, более или менее, не встанем на ноги, ни о каких кольцах не может быть и речи! Нищая семья – это грустно. Как ни крути. Зачем плодить нищету?
–Чтобы любить друг друга во что бы то ни стало.
–Ммм… Ну, да! Конечно!
Она чокнулась со мной, и прикончила очередную порцию красного полусладкого.
–Будут у тебя дети! – уверенно сказала она мне, ткнув в мою сторону пальцем. – Повзрослеешь – перебесишься!.. Или наоборот… Не знаю! В любом случае, рано или поздно, настанет момент, когда ты перестанешь заниматься глупостями, экспериментировать и находиться в вечном поиске! Это будет тот самый момент!
Она полагает, что я просто балуюсь или развлекаюсь; ищу себя; пробую разные вещи… Мне даже сложно представить себе что-то более мерзкое, чем та степень вульгарности, о которой она говорила. Именно таким она меня видела – подростком, находящимся в режиме поиска.
Дина не задавалась целью оскорбить меня. Поэтому я пропускаю ее слова мимо ушей. Уничтожаю их контекст.
Она мечтательно воззрилась в потолок и сказала:
–Ребенок появляется у тех, кто к нему готов. Кто нередко думает о нем. Где-то там, на задворках своего сознания, человек постоянно ищет свое продолжение… Продолжение самого себя!
–Да, – сказал я, вспоминая своих родителей. – Пожалуй, ты права!
Признаться честно, меня никогда не занимал вопрос о продолжении рода. Мне попросту хотелось, чтобы у меня был ребенок. Это могло означать, что я способен следовать стандартам; что я не отклоняюсь от нормы… Кажется, здесь попахивало тривиальной прихотью.
При этом я не имел ни малейшего понятия об отцовстве и воспитании… Боже! Да из меня бы вышел никудышный отец, черт возьми! О чем я только думаю?!
–А ты готова к ребенку? – вдруг спросил я у Дины. – Ты думаешь о нем?
–Я? – Она изумленно посмотрела на меня. – Нет! Тим, о чем ты говоришь? Меня мать на первом же столбе повесит, если узнает, что я забеременела! Даже и речи быть не может!
Логика девушки-подростка из воспитанной семьи частенько кажется мне очевидной.
–Похоже, твоя мама не из добрячек! – сказал я.
–Это нормально! – Она небрежно махнула рукой. – Так у всех! Поверь мне!
После этого мы замолчали – добавить было нечего.
Была холодная осень. Тепло по домам еще не дали. Мы мерзли в нашей старенькой съемной квартирке. День становился короче, и вечерами мы согревались горячим душем, чаем или кофе. Сегодня мы решили подключить тяжелую артиллерию – начали с глинтвейна, но потом побежали за бутылкой грузинского вина. Ушли за одной, вернулись с двумя.
Было приятно сидеть в этой мерзлой тишине, вдвоем, и, на пьяную голову, думать о чем-то личном; о какой-нибудь глупости.