Но она уже не могла остановить свою убегающую в воспоминания мысль.
Она вдруг поняла, что не видела его дома уже пару дней, только в университете. Что она была так поглощена учебой и ссорами с Кириллом, что на общение с другом у нее просто не оставалось энтузиазма. Она поняла, что он был молчалив, и, как ей казалось, сдержан, не потому что видел ее женскую нервозность и решал просто «не трогать» ее какое-то время, а, видимо, совсем по другой причине. Она поняла, что кое-что проглядела. Кое-что совсем непростительное.
Дина сделала вывод, что пропустила боль своего друга. Ту боль, о которой обычно молчат. Ту боль, о которой не говорят вслух по одной причине, – потому что она кажется вздорной. Иными словами, настоящую боль, боль истинную, далеко не надуманную…
К слову, о надуманности. Дина была вынуждена остановить свою минутную женскую слабость «накручивать себя и страдать от этого». Она сказала себе, что все в порядке, что Тим взрослый и умный парень
да он же ребенок черт возьми
все мужики ведут себя как дети это норма
и что рано или поздно, но он объявится. И вот тогда она устроит ему веселуху! Бог свидетель!
Дина не могла поступить иначе. Это была молодая женщина, которая развивала в себе интеллект, всегда и всю жизнь.
Развивающийся интеллект помогает женщине притупить на какое-то время ее природный дар видеть мир таким, каков он есть (не страдать от правды невозможно). Мужчина, развивающий чувствительность, способен на некоторое время избавить себя от вечного прагматизма.
Тим был чувствителен. И Дине потом снилась эта чувствительность. Редко, но снилась. Когда она просыпалась, то не могла понять, почему ее подушка была мокрой от слез. Ничего трагичного в своем сне она не видела и вспомнить не могла.
Прошли сутки, прежде чем Дина начала действовать. Все предыдущие двадцать четыре часа она называла мысли о пропавшем друге глупыми и лишними. В конце концов, кто он ей такой? Не брат, и не сват! Детей с ним крестить она не собиралась… Хотя, если задуматься, было бы и можно…
Да, по крайней мере, она старалась считать свое волнение вздорным. Оно возникало, как будто, ежесекундно, и она боролась с ним, как библейский персонаж боролся с ангелом.
Она увидела Айдына, и подошла к нему решительным шагом. Он ее заметил не сразу, но когда увидел ее возбужденный взгляд, решил ничего не говорить. Точнее, она даже не дала ему ничего сказать. Она выпалила:
–Айдын, кажется, я схожу с ума!
–О, ты должна была заметить это еще пару лет назад! Сейчас уже все потеряно! Можешь в этом не сомневаться!
–Без шуток! – Дина резко убрала прядь волос с лица. – Если я хоть с кем-то не поговорю, нервный срыв мне обеспечен!
–Я бы на это посмотрел!
Через мгновение они уже сидели друг напротив друга в университетской столовой, и Дина выкладывала все, как есть, на духу, – Тим пропал, и с ним определенно что-то случилось. Что-то неладное, конечно.
–Ты хочешь, чтобы мы на время стали Малдером и Скалли? – спросил он.
–Думаешь, его похитили пришельцы? – ответила она вопросом на вопрос, и не сдержала улыбки.
–Вот видишь, – сказал Айдын победно, – ты уже шутишь! Все отлично! Ты просто накрутила себя!
–Разум мой веселиться, но душа моя неспокойна!
–Это у всех так!
–Айдын, я знаю, что ты легко можешь узнать, куда он подевался.
–Легко?
–Более того, в короткие сроки! Ты должен вернуть мне мое спокойствие! Я хочу, чтобы все было, как пару дней тому назад: чтобы я занималась учебой, ругалась с Кириллом и вырубалась без сил еще до полуночи!
–Так вот почему ты решила рассказать об этом мне. Ты повздорила со своим женишком.
–Даже если бы у нас были идеальные отношения, я бы еще сотню раз подумала, нужно ли говорить ему что-то, или нет.
–Невротизм и истероидность. Тебе знакомы эти понятия?
–Айдын, я серьезно.
–Возможно, я не могу говорить о многом с таким настойчивым выражением лица, как у тебя. – Он передразнил ее. – Но, поверь мне, я тоже вполне серьезен. Я стараюсь превратить все в шутку только потому, что ты девушка моего друга. В противном случае ты уже была бы со мной в одной постели, либо я разговаривал с тобой совсем в ином тоне и ином порядке.
Дина скрутила губки в недовольный бантик, и сказала:
–Ясно!
Затем поднялась из-за стола, накинув на тело сумку и прихватив со стола бутылку с недопитым лимонадом. Она уже хотела развернуться и уйти, но не сдержалась. Сказала:
–Знаешь, что я думаю?
–Иногда я умею читать чужие мысли, но не сейчас.
–Я думаю, ты на него в обиде.
–На кого? На Тима?
–Да, на него.
–Хм! С чего бы это?
–Он пропал, скрылся, ничего никому не сказав… Ничего не сказав тебе!