–Поздравляю, Скалли! Ты нашла улики!
–Для тебя это должно быть оскорбительно, не так ли? Ты ведь уделял ему столько внимания!..
Дина ехидно улыбнулась.
Айдын усмехнулся, но потом стал хмурый. Сказал ей:
–Дина, я совсем не из-за этого не хочу заниматься пустым делом! Или, что бы ты там не думала своей женской головой… Тим самостоятельный парень! И всегда им был! Да, немного максималист! Но это только его фронт. И возраст; это тоже играет значение.
Дине не понравилось, что Айдын не поддался на ее провокацию.
Айдын тяжело вздохнул и сказал:
–Посмотри на меня. Вот он я здесь. Завтра меня здесь может не быть. Я могу сорваться в другую часть света в любую секунду, ни сколько не задумываясь о чувствах людей, которые окружают меня изо дня в день! И, знаешь, почему? Потому что я предоставлен самому себе! Точно так же, как и Тим. Могу поспорить, он встретил кого-то, и они сорвались в какую-нибудь поездку, или еще что-нибудь в этом роде. Полет души! Понимаешь, о чем я?
–Да, ты прав. В этом вы похожи. Но это не в твоем стиле. И, я думаю, Тим тоже не способен на подобное безрассудство. Я думаю, здесь что-то другое. Да. Я так полагаю…
–Как знаешь!
Айдын устало потер лицо ладонью.
–Все-таки, мне кажется, что ты равнодушен не так, как себе это представляешь.
–Это уже неважно! – Он тоже поднялся со стула. – У нас обоих есть дела, которые зовутся одним славным словом «учеба». Я планировал уделить сегодня именно этим делам немного своего времени. Если ты не против, конечно!
Дина покачала головой.
–Значит, ты будешь заниматься его поисками? – спросил Айдын.
–Только лишь ради своего душевного равновесия.
–Удачи!
Дина стала искать знакомых своего друга. Тех знакомых, о которых она знала. Таких было немало; но это, безусловно, была капля в океане по сравнению с тем, скольких на самом деле знал Тим и сколько людей, в свою очередь, знало его.
Дина считала неважным степень знакомства и общения по отношению к разным лицам – Тим всегда был на одной волне, в одном настроении практически со всеми, кроме редких исключений. В этом было его преимущество, о котором он, к сожалению, не догадывался. Дина считала это очевидным – парню несказанно повезло; он находил себя везде и всюду. И, наверное, от этого многое казалось ему простым, пустым и однодневным. Она решила, что не стоит очевидное переводить в конструктив – мальчик мог зазнаться. Теперь она понимала, насколько глупа была эта мысль.
Она могла сказать ему многое. Но почему-то этого не сделала. Причину своего странного поведения она искать не хотела; ей становилось от этого тошно.
На общение с малознакомыми ей людьми у нее было не так много времени, как ей бы того хотелось. За вечер она успевала созвониться или встретиться максимум с двумя, и то, при условии, если они еще согласились на встречу. Слухи разлетались быстро, и за несколько дней уже многие знали, что мальчишка пропал, и что мало кто знает, куда именно.
В конечном итоге, с Диной разговаривать отказывались все. Ее звонки игнорировали. Игнорировали ее персону.
Дина от этого не переживала. В уныние ее приводил тот факт, что большинство из окружения ее друга открещивались от знакомства с ним, как отказываются от человека с дурным тоном и отсутствием воспитания или выраженной мысли. Тиму не было свойственно ни первое, ни второе, ни третье. Но выходило так, что он все равно оказывался человеком второго сорта, чья судьба не особо волновала остальных. Всех, кроме Дины, конечно…
Неизвестно, как и откуда (скорее всего, от Айдына, как она полагала), Кирилл узнал о ее происках. Поначалу он не слишком обрадовался всему этому; прежде всего ему не нравилось, что его девушка занималась поисками другого парня, словно Тим был ей кто-то из родни или близких родственников. Дина ожидала похожей реакции, – она уже свыклась с мыслями своего избранника, и этот его выпад она приняла с равнодушием, сказав убедительно, что она не может «оставить все просто так». В итоге, Кирилл смог разделить с ней ее душевные (и сознательные) переживания, и даже, в какой-то момент проникся ситуацией. Ему стало жалко Дину, которая всхлипывала временами, отгоняя от себя истерику; и ему стало жалко Тима – действительно, с этим пройдохой могло произойти все, что угодно.
И поэтому Кирилл обратился к человеку, который, наверняка, смог бы пролить свет на многие вещи чистыми фактами. Кирилл обратился с ситуацией о Тиме к своему суровому руководителю и доктору психологических наук. Он обратился к Нелли.
И она, действительно, сказала то, что и должно было быть сказано: