Он знал, что результат достигается посредством коммуникации и нарратива. Так же он знал, как выглядит университетский «Кабинет Психологической Разгрузки» (просто потому, что случайно видел его через открытую дверь) – четыре стены, два кресла, жалюзи на окнах, и парочка горшков с неприхотливыми растениями.
О чем он не мог знать, так это о том, что любая серия консультаций у «мага-психолога» – это вход в лабиринт собственной жизни, полный зеркал, искажающих, деформирующих, вызывающих неожиданные слезы и смех. Глаз, смотрящий внутрь.
Лабиринт призывает в те моменты, когда возникают вопросы, на которых нет ответов. В свою очередь, психолог, это тот, кто помогает не заблудиться в лабиринте, и не застыть в ужасе или шоке перед одним из своих отражений.
Зов лабиринта души маскируется под разного вида оправдания. К примеру, Тим был абсолютно уверен, что им движет исключительно интерес к практической стороне науки. Все же он студент факультета психологии. Он должен знать и видеть все «изнутри»! Почему бы и нет?
На самом же деле в нем накопилось столько вопросов, что их вполне хватило бы на развлекательный журнальчик с желтым названием «Philosophy Magazine» – мысли вслух, постановка популярных вопросов и их возможные решения.
Нелли, асс практической психологии, и Тим, студент, обремененный сложносочиненными мыслями, не ожидали друг от друга продолжительной серии консультационных встреч. Но в итоге вышло десять часов и десять консультаций, – вполне недурно.
По началу Тим не мог зафиксировать вполне ощутимую пользу от «встреч». Он ощущал в себе какие-то сдвиги, но в силу возраста не был способен придать им форму. Он продолжал посещения. Ему снова и снова хотелось вернуться в этот кабинет, в это кресло, к этой невероятно умной и терпимой (возможно, даже терпеливой вынужденно) женщине, которая обычно была строга со студентами, а в рамках консультаций превращалась в добрейшую добрячку.
На старте Тим был откровенен. Он честно признался в своем интересе, и даже сделал вид, что пришел ради небольшого развлечения, так сказать, развеять дурман, нагнанный монотонностью лекций и семинарскими потугами.
Нелли приняла эту откровенность, и, как обычно, перешла к прозе, намекнув на то, что для реализации любой консультации необходимо найти «тему для разговора». А затем, проявив добропорядочность, сразу поставила жирную точку, избавив обоих от никому ненужных запятых и многоточий.
–В противном случае, нам придется распрощаться и не тратить наше время впустую.
Серьезность этих слов Тиму была ясна так же, как и то, что он повел себя несколько легкомысленно. Но он смело сделал себе скидку – студенту допустимо ошибаться.
Он вздохнул и призадумался. Нелли ему не мешала.
–Есть многое, о чем бы мне хотелось поговорить, – вдруг сказал он, нарушив молчание. – Но я не уверен, можно ли эти темы назвать «нормальными» или «подходящими»…
–Смотря, что считать нормальным, дорогой мой, – сказала она и улыбнулась.
Ему сразу стало от этого легче, как и от ее ясных глаз, в которых не было ни капли старости.
–Как ты сам думаешь, эти темы можно назвать нормальными? – спросила она у него.
Так началась его терапия…
Дина: «Надеюсь, ты не рыдал перед ней, как маленькая девочка?»
Тим: «Нет… Я старался быть откровенным. Мне хотелось прояснить для себя кое-что».
Сергей: «Прояснил?»
Тим: «Вполне»
…Бывает, что равнодушие утрачивает власть, и становится прямой противоположностью холодности чувств, перетекая в дружбу… или нечто большее.
Эта сторона жизни, чаще всего скрытая от чужих глаз, коснулась Тима подобно подозрительному незнакомцу – он не доверял таким поворотам. Постоянно находясь в атмосфере научности, первым делом он постарался объяснить все логическим путем, совершив при этом грубую ошибку рационализации чувств.
Всегда можно расставить эмоции по полкам и постараться взглянуть на них со стороны. Но проделать такое можно только по отношению к себе.
Что же делать с тем вторым, чьи чувства вдруг поменяли «минус» на «плюс»?
Не имея склонности упрощать, Тим пустился плутать среди предположений. Не удовлетворившись полученным результатом, он обратился к знакомым, в надежде отыскать опору в чужом опыте. Просто так, будто между делом, он задавал им вопросы:
–А случалось ли тебе держать строгий курс на ненависть, а потом менять его на любовь?
–Как ваша взаимная ненависть переросла в дружбу?
(Леша: «Очень просто – нужно переступить через долбанное «не хочу» и сделать широкий шаг к согласию»)