Линтон, приехав к Уайтам, долго не мог забыть разговора с женой. Но постепенно он пришел к мысли, что эта шумная ссора все же лучше холодного вежливого обмена репликами, которым они занимались на протяжении нескольких недель до его отъезда в Дейнсбери. По крайней мере, он добился, что Даниэль была вынуждена вести себя в привычной ему манере. А это уже немало!..
…Граф Марч уже три дня ожидал возвращения своего зятя в город. Когда именно это должно было произойти, не знал никто. Даже Даниэль. И Чарльз надолго обосновался в доме Уайтов, не сомневаясь, что после своего возвращения в Лондон Линтон первым делом появится именно там. Старик облегченно вздохнул, увидев в дверях могучую фигуру в серых бриджах и коротком сюртуке с серебряными пуговицами. В галстуке графа сверкала бриллиантовая булавка, волосы были чуть припудрены.
Линтон привычно раскланялся с друзьями и знакомыми, но взгляд его темных глаз становился все более хмурым по мере того, как он замечал непонятную напряженность в ответных поклонах и реверансах. Пробираясь к графу Марчу, старавшемуся привлечь его внимание отчаянной жестикуляцией, Джастин почти физически чувствовал спиной любопытные взгляды.
— Что прикажете делать, Марч? — хмуро спросил он. — Впечатление такое, что мое появление взбаламутило все здешнее общество.
— Бесспорно, так оно и есть, граф, — сокрушенно вздохнул Чарльз. — Советую вам срочно поговорить с Лавинией. Она здесь прямо нарасхват, и я просто не знаю, что делать.
— По всей вероятности, Даниэль в мое отсутствие успела перевернуть вверх дном весь город, — произнес граф, плотно сжимая губы.
— Еще раз советую, Джастин, поговорите с Лавинией. Она может объяснить все куда лучше меня.
— Я именно так и сделаю. Благодарю вас, Марч.
Линтон поклонился старому графу и, круто повернувшись на каблуках, бросился искать графиню. Он уже не сомневался, что за прошедшие две недели его маленькая негодница жена натворила такого, что не шло ни в какое сравнение со всеми ее прежними проделками.
Леди Лавиния на этот раз выглядела не такой уравновешенной и невозмутимой, какой привык ее видеть Линтон. Старушка встретила графа градом упреков и сочувственных восклицаний. Джастин терпеливо все это выслушал и лишь затем угрюмо произнес:
— Лучше скажите мне всю правду, матушка. Не старайтесь меня щадить.
Лавиния взяла Линтона под руку, и они стали медленно прогуливаться по гостиной. Старая графиня, бурно жестикулируя, рассказывала:
— Здесь такой скандал, Джастин! Думаю, вам не стоило оставлять жену одну на столько времени. Ваша матушка ежедневно допекала меня настойчивыми требованиями приструнить Даниэль, которая ее ни в грош не ставит. Но что я могла сделать? Этот ребенок и меня не желает слушать!
— Дорогая Лавиния, я все еще ничего не могу понять.
Но, слушая миссис Марч, Линтон чувствовал, как его постепенно охватывает отчаяние. А Лавиния продолжала говорить, время от времени сопровождая свои слова трагическими стонами:
— Джастин, в последние недели Даниэль много раз ездила к шевалье д'Эврону в любое время дня и ночи. И дело даже не в том, что при этом ее никто не сопровождал. Вашу супругу все время видят в экипаже рядом с шевалье. Причем ездят они не по парку или какому-нибудь другому вполне респектабельному месту, а неизменно направляются куда-то за пределы города.
Географические познания миссис Марч в Лондоне ограничивались лишь аристократическим центром и несколькими известными площадями. Всю остальную часть города она считала чуть ли не иностранной территорией.
— Следует ли мне заключить из ваших слов, Лавиния, что моя жена стала любовницей шевалье д'Эврона? — спросил Линтон, открывая табакерку, и таким безразличным тоном, что миссис Марч удивилась.
— Так, по крайней мере, говорят, — обреченно вздохнув, ответила старая женщина. — Не знаю, правда это или нет, но в любом случае Даниэль ведет себя очень неблагоразумно. И еще…
Лавиния замялась на секунду, видимо, набираясь смелости, затем выпалила одним духом:
— Простите меня, Джастин, но я не могла не заметить некоторого отчуждения в ваших отношениях за последнее время. Поймите, Даниэль очень импульсивна. И если вы ее чем-нибудь очень разозлили…
Последние слова Лавиния почти прошептала, но Линтон все понял:
— Итак, вы считаете, что Даниэль решила мне за что-то отомстить и завела любовника? Я в это не верю, мадам. Вы правильно сказали, что моя жена неблагоразумна и импульсивна. Но она не мстительна. У Даниэль есть общее дело с шевалье д'Эвроном, касающееся помощи их бывшим соотечественникам, попавшим здесь в трудное положение. Она занимается этим с моего разрешения, хотя я и не одобряю тех методов, которыми Даниэль, видимо, пользуется в мое отсутствие. Но вы можете смело положиться на меня. Когда будет нужно, я сумею направить ее на истинный путь. А сейчас, Лавиния, я хотел бы сказать вот что. Нам следует безотлагательно сделать эту деятельность моей жены достоянием самой широкой гласности и тем самым положить конец всяким слухам и грязным сплетням. Нам поможет, если шевалье д'Эврон будет постоянно находиться в кругу моих друзей, а его совместная с Даниэль помощь эмигрантам станет абсолютно легальной.
Лавиния подумала и утвердительно кивнула головой:
— Пожалуй, вы правы. И я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы помочь вам. Например, организую званый ужин, пригласив на него не только вас с Даниэль, но и д'Эврона. Конечно, при этом будут присутствовать также несколько важных персон. Это может принести те самые результаты, о которых вы говорите. Но надо ли положить конец ее поездкам?
— Будьте уверены, матушка, я это сделаю! — ответил Линтон со зловещей ноткой в голосе, не оставившей у леди Марч никаких сомнений в том, что он именно так и поступит.
Джастин отправился на поиски своего кузена. По правде говоря, он не был так твердо уверен в верности своей жены, как старался в этом убедить миссис Марч. Граф по-прежнему считал это маловероятным, но
полностью поручиться за Даниэль, как два месяца назад, уже не мог: за последнее время она изменилась неузнаваемо. Неожиданно обнаружилось, что Джастин далеко не так хорошо знает свою супругу, чтобы предвидеть все ее выходки и взрывы эмоций. Граф сильно подозревал, что его молодой кузен знает куда больше. Они с Даниэль были как брат и сестра. И даже если она не до конца откровенничала с Джулианом, все же он был далеко не дурак и, возможно, мог хладнокровно оценить создавшуюся ситуацию.
Как назло, Джулиана нигде не было видно. Линтон сбежал по лестнице, выскочил на улицу и бросился вниз по Альбермейл-стрит. Через несколько минут он уже дергал за шнурок звонка у двери Джулиана.
— Черт побери, Джастин, куда ты запропастился?! — воскликнул вместо приветствия молодой человек, открыв дверь. — Я уже места себе не находил! Думал, не случилось ли чего! Хорош же! Исчез на две недели, оставив меня одного со своей…
— Разве я тебе кого-то поручал, Джулиан? — очень вежливо перебил кузена граф. — Лучше предложи мне бокал красного вина. И давай сначала войдем в дом.
Спокойный тон Линтона, как всегда, подействовал на Джулиана отрезвляюще. Он закрыл за кузеном дверь и провел его в гостиную. Попросив у Джастина извинения за несдержанность, Джулиан выставил на стол графин кларета с двумя бокалами и наполнил их.
— Ну а теперь, кузен, — сказал Линтон, откидываясь на спинку стула, — ты мне скажешь всю правду о характере отношений между Даниэль и д'Эвроном.
— Спроси ее об этом сам, дорогой братец! Право, не понимаю, почему ты до сих пор этого не сделал? Я и так изо всех сил старался разоблачать всякие сплетни, пытался даже отговорить твою жену от этой опасной затеи. Но она не захотела меня слушать!