На лестничной площадке столкнулся с соседом выносящим мусор.
— Здравствуйте дядя Миша!
— Сколько тебе говорить! Мойша я! — Пожилой сосед был неплохим человеком, но любил поворчать, что не мешало ему раньше угощать меня конфетами и другими сладостями. — А ты быстро повзрослел, Алеша!
— Так жизнь такая! Вы то как?
— Как видишь… Старею… — Мне резко стало стыдно, что я оставил без внимания отзывчивого соседа, который в свое время очень помогал мне не впасть в глубокое уныние от своих проблем.
— Может вам помощь нужна?
— Конечно нужна! Нужно помочь справиться с тортом, а то одному никак не удается.
— Тогда я сейчас!
Быстро принял душ, подхватил бутылку текилы из ящика, который затарил в колечко еще в Мексике и постучал в массивную деревянную дверь напротив нашей.
— Заходи, заходи. — Прошел привычным коридором, заново осматривая знакомую обстановку. А дядя Миша когда то неплохо зарабатывал! Картины на стенах, антикварная мебель с гнутыми ножками и огромные напольные часы с ангелочками и золотым диском маятника.
— Что оглядываешься? Забыл как выглядит моя берлога?
— Так маленький я был! Несмышленый…
— Теперь смышленый, значит? Садись. Ты как, не против кофе?
— Нет. Не против. — Присел, утонув в огромном кресле.
Дядя Миша накрыл журнальный столик, на который я поставил свой презент из кактуса.
— Точно повзрослел, — отреагировал на это сосед. — И девочки смотрю к тебе заглядывают. Красивые… — он вздохнул и бросил взгляд на стену с фотографиями.
— А ваши? Что же вы одни?
— А-а… Ты же знаешь. Мы евреи… И однажды жена решила, что мы должны уехать в Израиль. Я не смог… — он отвернулся и сгорбился еще больше.
— Дядь Миш! Не расстраивайся! Хочешь я буду заходить к тебе каждый день! И ты заходи!
— Не… Каждый день не надо. — Лицо с кустистыми бровями разгладилось, а глаза посветлели. — А то привыкну еще…
Мы выпили кофе, съели по куску неплохого торта и разговор потек по кругу, пока не споткнулся об ювелирные украшения, которые оказывается были причиной великолепной обстановки в квартире.
— Симе с дочками отдал все украшения, которые скопились за долгие годы работы. С тех пор забросил это дело, да и проблемы с рэкетирами образовались. Балуюсь иногда, только материала то нужного нет, а руки просят…
— Дядя Миша! Сам бог сегодня утром заставил тебя выйти с мусором мне навстречу. У меня к вам есть дело!
Сначала на словах, а потом на деле обрисовал свою проблему и выложил на столик раковину заполненную голубыми жемчужинами, для чего пришлось сделать вид, сбегав в свою квартиру.
— Невероятно!.. — Старый ювелир разглядывал на свет большую голубую красавицу, зажав в глазнице ювелирную лупу — архейдж. — Это просто чудо! Я не понимаю… Это жемчужина?
— Да.
Еще пять минут причитаний и восклицаний и мы перешли к делу. Что делаем и в каком количестве. Пришлось включить в список Маришкину маму, которая вряд ли меня простит увидев у своей дочки необычное украшение.
— Значит — две дамы взрослые, а две молодые. — Надеюсь не все они твои возлюбленные? Шучу, шучу! Ха-ха! Мама и будущая теща. Так и запишем. А девушки?
Тут я замялся не зная как объяснить. Но дядя Миша проявил тактичность, быстро объявив что сделает как надо.
— Серьги сделаем на тонкой нитке, будет воздушно и красиво, а колье… О колье будет — шедевр! Поверь старому еврею! Всем разные! Только металл нужен белый… Эх! Где мои былые связи⁈
— Так есть металл! — Пришлось опять бежать в свою комнату под удивленными взглядами желтоглазых гавриков. — Вот! — вывалил несколько ложек и вилок, предположительно из платины. Рядом пристроил пачку тысячерублевых бумажек.
— Хм! — Дядя Миша повертел в руках тяжелую трехзубую вилку и пошел с ней в кабинет, где стал царапать и капать кислотой, пока наконец не выругался на могучем русском.
— Ты меня решил доконать! Паршивец эдакий! Где взял? А-а… Можешь не говорить! Дожил до таких лет, и какой то сопляк мне всю жизнь поломал! Оказывается, я ни черта еще в жизни не видел! Вот, я шлимазл! — Он опять взялся за жемчужину и поднес к глазам.