Когда веселая подруга упорхнула на занятия, я занялся грязным делом. Э! О чем вы думаете! Это всего лишь чистка рыбы! Не давать же маме целые тушки. А так в виде филе и отдельно икры будет в самый раз. Часть засолю, и можно будет заносить в виде презента. Соседу, Дашке, Маринкиным родителям и конечно маме. Провозился до самого обеда, до икоты закормив Ромарио и заодно Дракошу.
— Что-то ты много ешь! Куда в тебя лезет⁈
— У меня линька на носу. Я говорил… Уже совсем скоро.
— Ха! Вон Ромка! Линяет и ничего.
— У нас по-другому. Это почти как перерождение… Восхождение на новую ступень.
— А ты не вырастешь случайно?
Дракоша замер, погрузившись в себя.
— Не знаю. Память молчит…
— Ха-ха! Я представил себе! Ой, не могу! Будешь из себя лошадь изображать! Крупнее у нас только слоны. Ха-ха-ха!
Дракончик задумался, но ничего не ответил, мудро решив бороться с проблемами в процессе их возникновения.
Послеобеденное время посвятил хождению по гостям со своим неразлучным питомцем и раздаче рыбных даров далекой Камчатки. Дядя Миша был несказанно рад и почти час развлекал меня историями из своей жизни. Маман как обычно прижала своего сыночка к своей уменьшившейся груди, видимо молочная фабрика закончила выпуск продукции, и вручила в руки маленького ангелочка для прорастания братских чувств. Ничуть не удивилась количеству красной икры и рыбы, про которую я наврал, что привез один знакомый с севера и принялась расспрашивать о моем житье бытье, почти не вникая в ответы и больше рассказывая о первом зубике малышки, как она ест, спит и, извините, ходит на горшок.
После нее я решил не идти к будущим родственникам, а передать гостинцы через Маринку. Заодно и рыба успеет просолиться. По дороге зашел в магазин и прикупил сразу десяток простыней, чтобы не возиться сегодня со стиркой. Идя к дому позвонил Мишке и спросил: «Как дела?». Тот радостно сообщил, что вся ванна пропахла рыбой, а он уже уверенно ходит по комнате без костылей и ноги совсем не болят. А еще он много ест и чувствует себя вполне здоровым. Попросил заходить и, если можно, погулять с ним. Пообещал непременно зайти завтра и стал подниматься по подъездной лестнице. Дома меня встретила румяная Даша, возившаяся на кухне в кулинарном угаре, который разносился по квартире из жаркой духовки.
— А я пирог делаю! — Голубые глаза смотрели с непередаваемым чувством и она несмело шагнула навстречу. Обнял блондинистое чудо и чмокнул в испачканный мукой носик.
— И конечно с рыбой⁈
— А как ты догадался? — Даша замерла в моих объятиях, не зная куда деть испачканные в готовке руки.
— Я экстрасенс! Хочешь скажу кто тебе подсказал?
— Экстрасекс ты, а не экстрасенс! Конечно, Маринка! Тут и гадать нечего!
— А еще она сказала тебе, что сегодня я полностью в твоем распоряжении и можешь делать со мной все, что заблагорассудится.
— Ну… Не совсем так, но смысл примерно такой… — Она мило покраснела, видимо Маришка как всегда высказалась в краткой и не совсем приличной манере.
Мы по-семейному отужинали удавшимся пирогом и почти как давно женатые люди вскоре оказались под одним одеялом, причем Дашка зачем-то одела замысловатую ночнушку.
— Дашуня… Зачем тебе эта тряпочка?
— Я подумала… Вдруг тебе захочется меня раздеть!
Моя скромница без Маринки как всегда растеряла весь свой задор и скромно затаилась под одеялом, которое выдавало ее слишком частыми поднятиями в районе высокой груди. Меня это умилило и одновременно завело, придав желание немедленно набросится на скромняшку и овладеть, рыча и кусая в самые нежные места. Но помня о том, что эту «пластинку» надо долго прогревать, усмирил свое либидо и, все же сняв невесомую ночнушку, принялся с чувством, толком и расстановкой делать вздыхающей девушке массаж тела, ножек, ручек и в только в конце манящих грудок, выпирающие приличными конусами даже из положения лежа. Пожевал затвердевшие ягодки, одновременно проверяя рукой готовность нижнего цветочка. Цветочек не подвел и демонстрировал полную готовность принимать гостя, увлажнив мои пальцы капелькой росы.