На следующий день весь класс ржал надо мной. Светлый кидался на них с кулаками, а я мужественно терпел. Зато дома ревел как баба какая-нибудь. Фак.
А когда у Светлого в девятом появилась девчонка, я злился и психовал на него. Считал предателем. Ненавидел её. Из-за неё мы и поссорились. Так, пустяки. Но помириться не давала моя ревность к ней, правда, я сделал вид, что сильно обиделся на Светлого.
Весной, в последней четверти, в школе устраивали тусу. Уже не помню, по какому поводу. Сейш – вечеринка была в самом разгаре, когда я заметил, что к Светлому подошёл чужой пацан. Мальчик явно не из нашего района. Мажористый. У меня нет к ним враждебности. Нет зависти — впереди целая жизнь и я планирую её устроить нормально. У меня к ним настороженность. Это они часто нетерпимы и злы. Светлый коротко оглянулся, как бы ища кого-то, и пошел за чужаком. Глядя, как удаляется спина Светлого, меня охватила тревога. Он умел вляпаться в ситуацию.
Я стал пробираться к выходу. Во дворе их не было. Кинулся на стоянку. Сразу бросилась в глаза неприлично дорогая машина. Интуиция подсказывала, что это связано с чужим пацаном. Я прислушался. Ничего необычного. Район жил своей вечерней жизнью. И вдруг что-то меня насторожило. Я кинулся в угол двора, там за беседкой для малышни, слышались голоса. Осмотрелся, ничего подходящего под рукой не было.
— Лапа моя, зачем же так? — сказал кто-то за верандой, нарочно гнусавя.
Светлый послал его.
Рядом загоготали. Громко и мерзко. В затылке застучало. И вдруг я увидел кирпич, рваный осколок кирпича. Вот этим кирпичом я и бил этих шакалов. Помогло, что они не сразу сообразили. Потому что Светлый был не помощник, а их — трое. У Светлого руки были связаны за спиной. Разбито лицо. Джинсы спущены ниже колен. Он беспомощно пытался поднять их.
Когда они уходили, то пацан, что вызывал Светлого из школы, сказал ему: «Ты своё ещё получишь, математик».
В этот момент я подумал, что готов их убить, и мне сделалось не по себе. Светлый плакал, когда я развязал ему руки. Мой друг плакал как ребёнок.
Он славился своим косым ударом ногой, умел бить как правой, так и левой. Но они ударили его сзади и неожиданно.
Мы перебрались через забор, потому что кто-то увидел окровавленных парней, и поднялась шумиха, но вызвать полицию не разрешили.
Когда начались разборки внутри школы, то через время вышли на меня. Кто-то что-то видел…
Я не стукач. Двор научил держать язык за зубами. Я не признался, за что избил мажоров.
Меня дотянули до конца учебного года и турнули. В другую школу переходить я отказался и вот — шарага.
Светлый замкнулся в себе, похудел и осунулся. Это было похоже на то, что он как будто что-то потерял. Меня избегал. Стало совсем хреново.
В моей жизни тоже как будто что-то рассыпалось. В ней не стало Светлого.
Аня
Нет, это сумасшествие! Я могла бы все пары пялиться на него. На эту энергичную линию подбородка, открытый лоб, четкие губы. Лицо рассмотреть мешал его капюшон.
Каждый день говорю себе не смотреть и каждый день смотрю.
А как-то в столовую, которая у нас в соседнем корпусе, мы пошли с второкурсницей Аидой. В столовой он сидел на обычном месте, копался в телефоне и походу не слышал, о чем говорят пацаны. Один из которых был Макс — парень Аиды. Мы взяли обед и, конечно же, сели за их столик. Ребята к тому времени поели, составили посуду на подносы и двинулись к мойке.
— Лан, пока, — сказала Аида, забирая со стола свой поднос, и, доедая булочку на ходу, поспешила за Максом.
Мы остались за столом одни.
Он неожиданно поднял глаза и встретился со мной взглядом, а через паузу, которая показалась бесконечной, улыбнулся.
Его ленивая улыбка была чересчур уж самоуверенной, даже нахальной, но под ложечкой засосало.
— Вкусная в шараге выпечка, особенно слоечки, — сказал он и засунул остатки слойки в рот.
— Да, — восхитилась я не слишком убедительно.
Он допил молоко, составил посуду и ушёл, пожелав мне приятного аппетита.
В тот же день на физкультуре в меня со всей дури влупили мячом. Кстати, больно. Я плюхнулась на лавочку у стены, готовая разреветься.
И тут появляется он. Садится передо мной на корточки и спрашивает:
— Ты как?
И, прежде чем я успеваю открыть рот, он проводит пальцем по моей щеке, вытирая слезинку.
Кажется, мое дыхание останавливается. Так, короткое замыкание.