— Конечно! К чему эти легенды?
— В смысле? — возмущается Катька. — Мама у меня директор школы, а папа, ну, тот папа, директор компании.
— Да?
Я начинаю смеяться. Оказывается, я ничегошеньки про Катюху не знаю.
С вечера не могу уснуть. Катька тоже спит беспокойно, что-то бормочет и даже пару раз смеётся во сне.
Утром я полна решимости бороться с этим кидальщиком Смирновым, но так, чтобы Катька не догадалась. Пусть по-тихому свалит из её жизни. Мало ли вокруг милых дурочек?
Смирнов оказался ещё тем проходимцем. Я ему даже Катюхиным братом-океанографом угрожала. Толку ноль.
В течение недели Смирнов каждый вечер появлялся за нашей дверью. Если дверь открывала мама, то она приглашала его войти. Он неизменно отказывался, и они мило болтали до появления Катьки. Катька же не заставляла себя долго ждать и сияла на все сто. Я по этому поводу даже советовала ей быть похитрее: не выказывать столько радости. Нечего поважать это мачо.
Катька сопела. Нехотя отвечала на мои вопросы. Но была счастливой.
Я не знала, что мне делать. Я совсем недавно стала старшей сестрой, поэтому опыта у меня ещё никакого.
А на каникулах у нас случилось несчастье. С третьего этажа своего дома сбросилась и разбилась Свиридова Лена. Обычная, не очень общительная девочка. Ее не назовешь красивой, скорее привлекательной. А вот глаза у неё были необычные, кажется, про такие говорят — с поволокой, — всегда смотрели куда-то как бы мимо тебя.
Вот с того, что у неё красивые глаза и на них нужно делать акцент в своей внешности, я и начала разговор с Леной, которую привела ко мне её единственная подруга Даша.
— Может, вы ей каких пилюль выпишите? — попросила Даша. — Этот козёл её при всех игнорит, а она с ума по нему сходит. «Козлом» оказался Алекс.
Я здесь же в своём кабинете собрала и завязала тяжёлые Ленины волосы в хвост, убрала чёлку, под ней оказался высокий чистый лоб. И действительно получилось хорошо. А вот сладких пилюль у меня для Лены не было. Было трудно предположить, что такой крутой парень, как наш Алекс, оценит такую простушку, как эта девушка.
— Понимаешь, Лен, — сказала я ей тогда, — не надо бегать за парнем, которому ты не нравишься, не надо унижаться. Никакой любви этим не добьёшься, а вот достоинство своё потеряешь. А так хоть оно останется. А это немало.
Глаза у Лены наполнились слезами, но она не заплакала.
Хоть и старалась Лена после того разговора, как можно реже встречаться со мной, урок мой усвоила. Перестала совсем обращать внимание на Алекса.
И на этот раз реальная жизнь оказалась интереснее: весной я стала встречать их в колледже вместе. Худенькая, высокая, с собранными в тугой хвост волосами, Лена и весь на понтах Алекс смотрелись необычной парой.
А ещё больше я удивилась, когда этой осенью столкнулась с ней в кинотеатре. Лена была не одна: её держал за руку невысокий, чуть ниже Лены ростом, чернявый паренёк, куда там ему до нашего Алекса. Но у девушки было такое счастливое лицо, она так влюблёно смотрела на него.
Умница, Лена. Экзамен сдан на «отлично», — помнится, подумала я тогда.
Так против чего протестовала тихоня Лена, какая безысходность подтолкнула эту милую девушку к такому выбору? Или это был «крик о помощи»? Мне показалось летом, что теперь она защищена. Это был не импульсивный поступок. Лена бросилась вниз, когда её мама подходила к подъезду. Мама, как всегда, возвращалась с работы, а Лена, выходит, ждала её на балконе. Демонстративное самоубийство. Страшное в своей безжалостности.
Сразу поплыли слухи о беременности Лены, но экспертиза опровергла их. Бросил парень? «Нет, — говорит подруга Даша, — не бросил».
На следующий день после похорон мы с Дашей закрылись в моём кабинете, заварили чай…
В бабушкиной деревне Ленка неожиданно оказалась красавицей. За неё даже пацаны, два друга, подрались.
Папа ушёл к другой женщине, когда Лена ещё и в школу не ходила. Уехал в свою деревню и там второй раз женился. С Леной пытался видеться, Лена даже помнит, как папа с мамой громко ругались во дворе, где папа поджидал их, и за школой, когда он пришёл на линейку первоклашек. Лене тогда было страшно, а иметь папу захотелось позже, но мама была непреклонна: «Леночка — это только мой ребёнок!» Мама даже бабушку по папиной линии не жаловала, но бабушка всё равно приезжала. Бабушка была большой и высокой, со строгим лицом. Маленькая, хрупкая мама её побаивалась, но Лена бабушку не боялась. Лена её любила. Тайно от мамы. Бабушке кто-то невидимый подносил к их порогу большие сумки, корзину с фруктами, туесок с яйцами. И когда в квартире неожиданно резко и требовательно раздавался звонок, за дверью оказывалась только бабушка со своей поклажей. Мама работала медсестрой, хоть и в хирургии, но её зарплаты, конечно же, не хватило бы на всё то, чем у них всегда был забит холодильник. Бабушка прижимала внучку к себе и долго так держала её в кольце полных рук. Лене было там удивительно хорошо и спокойно.