Жизнь показала: не всё тот друг, что мы "добавляем в друзья" себе на аккаунты. В реале друг это что-то из мира фантастики. Стать же своей среди этих чужих ребят в колледже не так просто. А найти здесь друга — вообще не держу в голове.
Непонятно, как одеваться в этой шараге. Не то, чтобы я изо всех сил старалась быть неприметной, но выделяться не хотелось. Хотелось просто смешаться с ребятами. Хотя, конечно же, и здесь толпа не была однородной. Уже месяц наблюдаю, как происходит расстановка сил, установка авторитетов в группе.
Как и везде есть люди, которые не участвуют в «переделе мира». Те, у кого крутой статус только на страничке в соцсетях, без лишних движений и дёрганья «забились в угол» — просто пришли и сели на первых партах. Есть люди, которые заняли последние парты, молча, таращились в айфоны и делали вид, что им пофиг на всю эту возню. Но я им не верю. Все эти понты, вся эта дешёвая независимость — не что иное, как желание быть признанным и оцененным другими. Какая-то показуха.
Все уже успели перезнакомиться и объединиться кто в пары, кто в небольшие группки, но все объединения ещё зыбки и условны. Никто ни с кем в разведку ещё бы не пошёл. Впрочем, нет. Я бы с вон тем парнем, с выражением лица одинокого путника, интригующего девчонок группы своим отсутствующим видом, пошла.
Он даже умудрялся сидеть на парах, надев капюшон своей толстовки. Конечно же, время от времени его ругали, дёргали замечаниями. Особенно он бесит учительницу английского.
Я даже не смотрю в его сторону. Ладно, смотрю.
***
А ещё вот Никита. Про такого не скажешь: красавчик или там мачо. Пацан.
Никита
Я как-то рано понял, что в своей семье я возник не запланировано.
Когда я перешёл во второй класс, родители развелись. А мне, усадив в кресло у окна, объяснили, что они не могут жить больше вместе: они не любят друг друга.
А я? Как же быть со мной?
— И меня вы тоже разлюбили?— как тупой повторял я. Походу, обо мне они не подумали. Вскорости мама исчезла, а папа первого сентября отвёл меня во второй класс вместе с бабушкой.
Моя учительница, Лидия Семёновна, взяла надо мной опёку (я принял это за любовь), но как только у нас с папой появилась Жанна, стала на меня раздражаться. Я был тогда в четвёртом классе. Но как-то понял это и до конца учебного года обижался на отца.
Мама и учительница они как бы сдавали свою любовь в аренду. Прям какая-то сделка или шантаж. Это, как с девчонками: они требуют любви навеки. С девчонками — это же настоящее перетягивание каната: кто кого должен сильнее любить. Ха. Я не хочу зависеть от кого-то, поэтому, никогда не подпишусь на такую лабуду как эта их любовь.
Сейчас мы живем втроем. Папа долго эту женщину просто приводил к нам, брал в наши поездки, прогулки. Это позже, повзрослев, я понял, что не её, а меня они брали с собой. Она была терпелива, навязчиво участлива ко мне. И папа ей поверил.
Как же она орала (Хам! Хорошее не ценишь!) и даже пыталась рыдать, когда я сказал, что она воспользовалась мной, чтобы подцепить отца. Батя, помнится, только посмотрел сердито и приказал мне убираться к себе в комнату.
Отцу с Жанной хорошо. Она удобная.
А до меня по большому счету никому нет дела.
***
Я попросила у Нины Владимировны десять минут её урока для проведения аудиторного анкетирования. Девчонки всегда так покупаются на анкеты, так зависают над вопросами. Наверное, пытаются определить для себя: кто я? А ответами пытаются подтвердить свою уникальность.
Через десять минут Нина Владимировна начала хмуриться, но ребят было не оторвать. Наконец я собрала анкеты и двинулась в следующую группу.
В следующей группе больше мальчишек. Да каких! Даже третьекурсницы на них заглядываются.
***
… Когда спускалась к себе, на лестничной площадке второго этажа, стояла моя любимая пара. Девушка с прямыми тёмно-русыми волосами чуть ниже плеч смотрела в окно, парень, не отрывая глаз от её лица, что-то тихо говорил. Когда я проходила мимо, замолчал. Затем, уже за спиной, услышала: «Давай, начнём всё сначала».
«Да! — обрадовалась я. — Начните сначала».
В свой кабинет попала только в конце рабочего дня. Налила кофе. Сбросила туфли и вытянула ноги под столом. Вот оно счастье. Пусть и маленькое.