Отмахивается, прикладывается к вину.
Жером Петион.
Друзья,
В памяти – свет и тьма,
И все наши родные, и наши дома…
Франсуа Бюзо (смеется, запрокидывая голову).
Слова! Всё только чёртовы слова!
Вскакивает в ярости.
Знаете вы, что с нашими семьями и с нами?
Кем мы стали,
И что…
Жером Петион (тоже поднимается, усаживает Франсуа назад).
Садись, Франсуа!
Вспомни, как мы…
Шарль Барбару (отвлекая гнев Франсуа вином).
Пусть пустыми словами,
Пусть в стенах тюрьмы,
Но мы вспоминаем…
Франсуа Бюзо.
Вспоминается, да?!
Шарль Барбару.
Мы наперед ничего не знаем…
Жером Петион (в сторону, тихо).
Слова! Чёртовы слова!
Сцена 1.16 «Проскрипция»
Прошлое. Серый ветреный день. С шумом гневливая толпа выгоняет из зала Барбару, Петиона, Бюзо, означенных прежде сторонников и их друзей прочь. Суматошный гнев, попытки перекричать толпу – все проходит мимо. Толпа глумливо хохочет, кое-кого выталкивают насильно. Падают сбиваемые шляпы, вылетают бумаги, шум, брань, проклятия.
Толпа (отчаянно бранясь).
Прочь! Убирайтесь прочь!
Предатели нашего дела,
Желающие обрушить ночь
На всех, кто должен быть смелым!
Изгоняемые пытаются зацепиться за кого-нибудь, выкрикнуть, но толпа обращается людским штормом и попытки к объяснению только сильнее раздражают ее. Голоса толпы смешиваются в один – единственный и сильный.
Прочь! Вот вам наше слово,
Решения этого не снять!
Нет ничего нового,
Вон! Предателей не прощать!
Толпа теснит изгоняемых на улицу. С хохотом и дьявольскими ужимками. В толпе Бюзо хватается за куртку Барбару, пытаясь удержаться на ногах. Барбару подхватывает его.
Прочь! Прочь! Прочь! Предателям нет места,
И нет падшим никакого средства,
Чтобы продолжить свое подлое дело!
Прочь! Убирайтесь, прочь!
Вас изгоняет защита народа смело,
Теснит предателей прочь,
Защищая свое верное дело,
Гонит всех словоблудов,
Что жаждали обрушить ночь!
Изгоняемых вытесняют на улицу. Они уступают и, как затравленные звери, бросаются прочь, врассыпную. За ними с хохотом гонятся самые рьяные из толпы…
Сцена 1.17 «И тогда пришло время кислого вина»
Реальность. Убежище. Трое соратников сидят спинами к стене, разложив под собою тюфяк, по очереди прикладываются к вину. Бюзо сидит, удобно облакотившись на Петиона и стену. Барбару сидит как бы отстраненно от Петиона, но рядом к нему. Сам Петион напряжен.
Шарль Барбару. Как-то не так я представлял наши воспоминания.
Франсуа Бюзо (без тени сожаления). Ну на-адо же!
Жером Петион. Всё было тогда. И слава, и дни, и падение.
Франсуа Бюзо (с плохо скрываемой яростью).
Тогда…тогда мы бежали,
Словно крысы, что под гнетом безумства!
Нас травили, гнали!
Шарль Барбару.
Да пощади же наши чувства!
Жером Петион.
Прошу вас, друзья!
Так нельзя,
Мы…
Франсуа Бюзо (закрывает уши руками).
Пришло время кислого вина,
И вся духота, и все слова,
Все стало пылью, смрадом,
И отравило ядом,
И мы…
Шарль Барбару, изловчившись, через Петиона, слегка ударяет Франсуа Бюзо по рукам, чтобы привести его в чувство. Он хохочет.
Жером Петион.
Время кислого вина пришло
Для каждого из нас, для всех…
Франсуа Бюзо (неожиданно обрывая свою напускную безумную веселость).
Как холодно…как темно,
Как я скучаю…
Барбару и Петион, не сговариваясь, с тревогой всматриваются в Бюзо.
Где теперь наш смех?
Шарль Барбару (примиряюще).