Но нужно помнить, что Шарль Перро сам записывал народные сказки и хорошо помнил те, которые ему рассказывали в детстве. Поэтому, имея перед собой текст сына, он пользовался и собственным «багажом».
Одной из загадок сказки является образ Волка. Дело в том, что во времена Перро волки не были воображаемой опасностью. Каждый год они загрызали большое число и взрослых, и детей, особенно в отдаленных районах. Однако в сказке Перро Волк совсем не похож на настоящих волков. Ни мама, ни бабушка не предупреждают девочку о том, что в лесу водятся волки, и Красная Шапочка, встретив Волка, вроде бы даже и не узнает его. Иначе не было бы и сказки.
Девочка как будто вообще не знает, чем отличается Волк от ее бабушки. И когда Красная Шапочка раздевается и идет к кровати, она очень удивлена внешним обликом бабушки.
Шарль Перро тонко чувствует эту игру сказки и сохраняет ее. Но сохраняет не все. Профессор Марк Сориано отмечает, что в одной из народных версий сказки Красная Шапочка после каждой снятой вещицы спрашивает Волка, куда ее положить. И не слышит угрозу в словах Волка: «В огонь, дитя мое! Это тебе больше не понадобится!»
Может быть, следовало оставить в сказке эти фразы?
Но тогда Шарлю Перро можно было бы оставить и такой вариант: в народных сказках, узнав, где живет бабушка и куда отправляется девочка, Волк спрашивает ее:
— По какой ты пойдешь дороге? По иголочной или по булавочной?
Девочка идет по одной дороге, Волк — по другой.
Французский исследователь Деляру уточняет, что есть несколько вариантов названий дорог, но сам выбор их настолько характерен, что народные сказочники всегда оставляли его. Эти бессмысленные названия, удивляющие взрослых, интригующие исследователей, восхищают детей, которые находят их существование совершенно естественным в стране чудес. Они напоминают им игру, которая заключается в том, чтобы спросить: что кому больше нравится — веревочка или кнопочка? Если кнопка — ребенку нажимают на носик, если веревочка — его слегка треплют за ушко. Выбор, предлагаемый Волком, — тоже игра: в обоих случаях речь идет о колющихся предметах.
Марк Сориано пишет: «Эта замечательная деталь не сохранилась, и вот почему: эти удивительные дороги позабавили бы детей, но показались бы непонятными для других читателей. Поэтому автор с сожалением — что несомненно — убирает их».
Вот и ответ: Шарль Перро, имея перед собой краткий, ясный по-детски вариант Пьера, не хочет его перегружать и тем самым сохраняет тот шедевр, который мы и сегодня перечитываем с восхищением.
«Эта сказка, — пишет М. Сориано, — несомненно, лишь переложение, но это одна из парадоксальных удач в нашей литературе. Строгая и непринужденная одновременно, близкая к устной версии, восстановившая ее новыми техническими средствами, детская, но иногда граничащая с неприличием, эта сказка вызывает сильное волнение и пронизывается время от времени ярким бурлеском.
Да, можно сожалеть о булавочной и иголочной дорогах. Но если рассмотреть вопрос поближе, понимаешь в конце концов, что автор был прав, убрав их из текста. Так как сохранив эти таинственные названия, он, может быть даже в силу этой таинственности, разрушил бы волшебное равновесие этой классической сказки, этого светлого произведения, ставшего в конечном итоге непостижимым».
Поль Деляру считает, что при доработке сказки Пьера отец сделал удивительную находку. А именно — он нашел… Красную Шапочку. «Речь идет об аксессуаре, свойственном версии Перро, аксессуаре, который появляется еще раз только в версиях, написанных под его непосредственным влиянием. Деталь эта художественно очень продумана. Внешность девочки не описывается, но само выражение „Красная Шапочка“, выбранный цвет создают впечатление чего-то целого, дают ощущение реальности. В ходе рассказа автор пользуется этим термином очень часто, если не постоянно, подобно тому как Вагнер использует лейтмотив для введения Зигфрида или Изольды. Но литературное выражение отличается от музыкального, и была опасность монотонности. Опасность эта была реальной, так как выражение „Красная Шапочка“ встречается одиннадцать раз плюс еще название, значит, двенадцать раз на трех-четырех страницах. Но у читателя, однако, никогда не было ощущения нудной повторяемости».
Но самым дерзким вторжением в текст народной сказки, которое позволил себе Шарль, было ее сокращение. В народной сказке, записанной Пьером, конец счастливый: злому Волку все же приходит конец. Его убивает охотник. Шарль решил отказаться от идиллии. Ведь в каждой из отобранных сказок главной для него была мораль. Девочка, которая идет одна в лес и разговаривает с волками, должна понести наказание!