Учитель фехтования (фейхтмейстер) приходил в полдень два раза в неделю и показывал друзьям приемы, которые они тут же пытались освоить. Он обучал Шарля и Борэна тонким и неожиданным ударам рапирой и требовал, чтобы они, став искусными фехтовальщиками, не поддавались искушению вызвать на поединок человека недостаточно опытного в этом искусстве.
— Ибо, — говорил он, — я прекрасно знаю дух бретерства, которым люди заражаются в фехтовальных залах.
И, конечно, друзья ходили в таверну попробовать хорошего вина. Во все времена подростки хотят показаться взрослыми, и потому Шарль и Борэн иногда выпивали лишнее, особенно если в таверну врывались студенты, наполняли кружки и затягивали песню «Попойка», очень популярную в те годы. Шарль и Борэн знали слова и подпевали:
Потом друзья долго ходили по ночному Парижу и сетовали на темноту: то и дело попадали в лужи или спотыкались о преграду. В Париже было множество уличных фонарей, но сальные свечи, горевшие внутри них, плохо освещали улицы и к тому же часто задувались ветром или оплывали. Их слабый, колеблющийся неверный свет пересекался изменчивыми жуткими тенями.
Вообще в Париже «ухо нужно было держать востро»: на голову прохожему из внезапно распахнутого окна могли вылить помои или выбросить мусор (а в нем попадались и тяжелые предметы!). Порой с железных крюков сваливались вывески. В ветреные дни и ночи вывески скрипели, колотились одна о другую и производили противный жалобный звук. Кроме того, по ночам вывески застилали свет фонарей, ибо большинство из них было огромных размеров с выпуклыми надписями и изображениями. Обычно на них красовались какие-то великаны. Эфес их шпаг доходил до шести футов, сапоги были с бочку величиной, шпоры — с экипажное колесо, а в каждом пальце перчатки поместилось бы по трехлетнему ребенку. Чудовищные головы и руки, держащие рапиры, заполняли улицу во всю ширину.
А чем занимался Шарль в часы досуга, если оставался один? Он плел коврики из лент. В те времена это считалось одним из самых серьезных занятий для молодых людей. И он радовался, если ему удавалось подобрать искусное сочетание цветов. Любил он и вышивать — особенно ему нравилось придумывать себе герб с девизами. Иногда составлял анаграммы, образуя из букв какого-нибудь слова много других слов.
Очень популярна в XVII веке была игра в мяч, и Шарль с братьями часто забавлялся ею. Мячи были тяжелые, кожаные и если попадали в кого, то оставляли на теле синяки. А удары часто были меткими. Лучше всех играл Пьер. Сильными ударами он иногда выводил из строя и старшего брата Жана, хотя тот был достаточно ловок.
В 1646 году Шарлю исполнилось 18 лет. А сцена будущего «спектакля», одну из главных ролей в котором он будет играть, неумолимо заполнялась В 1645 году родился писатель Жан Лабрюйер — он создаст знаменитую портретную галерею характеров своего века. Через год появился на свет будущий выдающийся архитектор Жюль Ардуэн Мансар, с которым часто будут пересекаться пути Шарля Перро. В том же 1646 году родился Антуан Гамильтон, который напишет блестящие пародии на сказки «Тысячи и одной ночи».
Жан Батист Поклен решает всецело посвятить себя театру. В 1643 году он принимает псевдоним Мольер, а в 1645 году, после провала в Париже, отправляется искать счастья в провинции, где проведет долгих тринадцать лет.
Будущему композитору Жану Люлли пока 13 лет. Скульптору Франсуа Жирардону — 18, как и Шарлю Перро. Нашему герою придется часто с ними встречаться.
Франсуа де Ларошфуко уже 35 лет. Позади у него дворцовые интриги против Ришелье, впереди — участие во Фронде. Уже собираются материалы для знаменитых «Мемуаров» и книги «Максимы» — вершин публицистической прозы XVII века.
Жану Лафонтену — он еще не пишет свои прекрасные басни — уже 23 года. Пока что он живет в Шато-Тьерри, провинции Шампань. До его переезда в Париж еще девять лет.
Литературный салон маркизы Рамбуйе — законодатель литературных вкусов аристократии в течение долгих двадцати лет (1620–1640) — уже почти забыт. В моду входит литературный салон Марион Делорм. Шарль пока знает о салонах из рассказов братьев. Вскоре он станет их завсегдатаем.