Ответом на страстное выступление Николя были гневные реплики зала: с первой похотью и в самом деле стоило бороться, но вот со второй!
Шарль очень любил Николя, признавал его превосходство в знаниях и вере, однако учение Янсения об отказе от познания ставило его в тупик. Шарлю как раз была присуща вторая похоть: он страстно желал как можно больше узнать, и потому здесь он расходился с братом и был солидарен с учеными, которые давали отповедь Николя.
Суд над Арно привлек внимание Блеза Паскаля — величайшего ученого Франции того времени. Он был знаком с семьей Перро и являлся последователем Янсения. Книга «Преобразование внутреннего человека», с которой Паскаль познакомился в 1646 году, произвела в его душе настоящий переворот. Это совпало с жестокой болезнью великого ученого. Он и раньше отличался слабым здоровьем, а теперь страдания его усилились. Он потерял сон, его мучили сильнейшие головные боли, у него отнялись ноги, и он мог передвигаться лишь на костылях. Принимал только теплое питье, и то по каплям, вследствие нервных судорог в горле.
Господин Витар по договоренности с Паскалем подробно пересказал ему суть выступления Николя и ответы его оппонентов. И, наверное, только болезни, измучившей его, и лихорадочному поиску божественной поддержки можно приписать то, что последовало дальше. Выслушав Витара и проведя несколько бесед с братьями Перро, великий ученый заявил, что не людей, не Бога любил он, всю свою жизнь посвятивший науке, а ненасытную похоть ума своего, и решил отбросить эту похоть, прекратить совершенно занятия наукой и посвятить все свои умственные силы познанию Бога с тем, чтобы подчинить ему свою жизнь. Так появились его знаменитые «Письма к провинциалу», идею которых подсказал ему Перро. В этих письмах Паскаль рассказал о месте человека в мире, о бренности его бытия, о моральных его обязанностях и вере в Бога как единственно верном пути к бессмертию. Уже через неделю после выступления Николя господин Витар привез Пьеру и Шарлю на улицу Сент-Франсуа в Марэ первое из писем Паскаля. Затем последовало второе, третье, и так до последнего, восемнадцатого.
«Письма к провинциалу» покорили Шарля искусством полемики, блестящим стилем. Оказалось, что тяжеловесная латинская фраза может уступить место живому французскому языку. В письмах много говорилось о пути к Богу, и с каждым положением Блеза Паскаля Шарль был согласен, но только не с ничтожностью человеческих познаний, которые провозглашал Паскаль. Не принял Шарль Перро и таких вот строк своего великого современника:
«…Самонадеянным людям мало одного созерцания: они пытаются изведать всю вселенную до самых последних мелочей, как будто это возможно. Они хотят познать начало всего, для того чтобы понять все остальное. Но это — пустая мечта. Такой замысел был бы исполним только при способности столь же бесконечной, как и вселенная… Не будем же гнаться за недостижимым, не будем стараться объять необъятное; наш разум не может понять всего: он ограничен…»
1658 год
История не поскупилась на контрасты, столкнув этих двух людей — Николя Фуке и Жана Батиста Кольбера. Оба они умели и любили работать, но если Кольбер брал педантичностью, феноменальной работоспособностью, то Фуке больше полагался на интуицию и мог позволить себе временами расслабиться. Кольбера немыслимо было обвинить в том, что вместо него делами вершат его заместители. А про Фуке такое рассказывали. Зато мог ли грубоватый тугодум Кольбер состязаться в обаянии с блистательным, галантным сюринтендантом? Как-никак Фуке был уже дворянином в третьем поколении и обладал безукоризненными светскими манерами. Но не только в манерах было дело. Фуке имел достаточно душевной щедрости, чтобы привлечь настоящих, искренних друзей, таких, например, как великий поэт Жан Лафонтен. Они будут самоотверженно хлопотать за него после его ареста.
Эти два человека, два непримиримых врага, были людьми с разными жизненными установками. Кольбер видел залог успеха в служении патрону, в умении завоевать его абсолютное доверие и право распоряжаться от его имени. Подъем к вершине власти был сменой патронов: Летелье — Мазарини — Людовик. Фуке, напротив, надеялся, что его деньги, способности, обаяние заставят вышестоящих считаться с ним как с независимой личностью. Фуке отличала впечатлительность, подчас он наивно переоценивал свои возможности, отчего в конечном счете и проиграл.