В это время умирает покровитель Академии, господин канцлер. Король, любивший это общество, соблаговолил лично сменить его в должности покровителя Академии. Он выразил желание, чтобы в дальнейшем заседания Академии проводились в Лувре. Дюма, королевскому мебельщику, было поручено меблировать отведенные для этого апартаменты, что было сделано с большой опрятностью и аккуратностью. Кольбер уговорил короля подарить Академии двойные экземпляры книг из своей библиотеки, что составило прекрасную малую библиотеку. Кольбер приказал также купить все книги тех академиков, которые умерли, не оставив наследников. Каждый академик должен был передавать в библиотеку экземпляр любого своего произведения, что со временем создало бы обширную библиотеку прекрасных книг. Однако это указание не соблюдалось в точности».
В последние годы перед вступлением Шарля в Академию Франции она превратилась в самую настоящую «кормушку». «Бессмертные», как называли ее членов, ничего не делали, зато исправно получали деньги. Достаточно сказать, что над «Всеобщим словарем французского языка» они работали уже 40 лет!
Прежде всего Шарль Перро предложил изменить порядок выборов в Академию. В «Мемуарах» он вспоминает:
«Когда я вступал в Академию, выборы проводились следующим образом. Месяц спустя после смерти кого-нибудь из академиков один из академиков, поговорив с несколькими друзьями, предлагал на это место своего протеже. Через некоторое время после того, как я был избран, я предложил другой порядок. „Нужно попытаться, — сказал я, — проводить выборы посредством голосования и с помощью бюллетеней, чтобы каждый имел полную свободу голосовать за того, за кого он считает нужным“. Так как все решили, что мысль эта исходит не только от меня, но и от Кольбера или что он хотя бы одобрил ее, все согласились, что в будущем надо идти именно по такому пути, что и было осуществлено. И это было весьма кстати, потому что с некоторых пор начался невероятный ажиотаж вокруг вступления в Академию и она наполнилась бы огромным количеством шалопаев, а на всех вступлениях в должность разгорались бы шумные споры.
Для проведения выборов я подарил Академии очень удобную машину и сделал это с величайшим удовольствием».
С именем Шарля Перро связаны и другие усовершенствования в работе Академии. Продолжим цитату из его «Мемуаров»:
«Кольбер, заметив как-то, что заседания Академии не проводятся с достаточной регулярностью, и из-за этого совершенно не продвигается работа над созданием Словаря, предложил установить более строгий порядок. До этого не существовало точного часа ни начала, ни окончания работы: одни приходили слишком рано, другие — очень поздно; одни заходили, когда другие уже собирались уходить, и иногда все заседание было посвящено лишь тому, чтобы обменяться новостями. Теперь же было решено, что заседание будет начинаться в 3 часа, а заканчиваться в 5 часов пополудни.
Чтобы этот порядок неукоснительно соблюдался, Кольбер приказал доставить в Академию большие часы с поручением часовщику Гюре следить за ними и поддерживать их в рабочем состоянии. Кольбер также приказал выдать журнал в сафьяновом переплете, куда секретарь заносил все решения заседаний; кроме того, были куплены письменные приборы, чернильницы, подсвечники, воск и установлено хорошее жалованье для слуг Лувра, чтобы те открывали, закрывали и убирали залы, в которых проходят заседания, и находились там в качестве консьержей и привратников.
Чтобы поощрять посещаемость академиков, было установлено, что каждый раз, когда проводится заседание, будут выдаваться 40 жетонов (по одному на каждого). Они делились между присутствовавшими, а оставшиеся (ибо такого, чтобы присутствовали все, никогда не было) добавлялись к тем, которые будут распределяться на следующем заседании. На одной стороне жетонов были изображены король и слова: „Людовик Великий“, а на другой — лавровый венец со словами: „Да будет бессмертен“, а вокруг — „Покровитель Французской академии“.
Кольбер задумал было выдавать по пол-луидора каждому из присутствующих, но потом решил, что такая вольность разорит Академию. Это размышление привело его к тому, что он стал даже сомневаться в пользе жетонов, но, решив, что вознаграждение это скромное и что оно будет прекрасным средством для привлечения академиков на заседания, он все же решился на это. Ему Академия частично обязана тем, что была закончена работа над Словарем, поскольку в связи с этим новшеством, академики стали работать в десять раз больше и лучше, чем когда-нибудь прежде.
Чтобы устранить опоздания, я несколько раз нарочно приходил позже и не позволял, чтобы меня включали в список распределения жетонов и выплачивали гонорар за присутствие; я делал это, чтобы никто из впредь опаздывавших не жаловался, если с ним поступают таким образом».