Кольбер лично принимал участие в расследовании этого дела. Более того, ему удалось, умело загримировавшись, присутствовать на одной из «адских церемоний», где во время приготовления яда в жертву был принесен новорожденный ребенок.
Когда Кольбер по возвращении рассказывал Перро подробности этой страшной церемонии, на которой он, к сожалению, не мог раскрыть себя, Шарль то и дело осенял себя крестным знамением.
— Да, я видел это, — говорил Кольбер. — Один из главных участников этого действа, Рабэль, взят под стражу и уже в Бастилии. Мы арестовали также итальянского аптекаря и отца Даву. Схвачен и его помощник, некий аббат Гибур. Я сообщаю все это вам, Перро, потому что убедился в вашей порядочности. До окончания дела вы должны быть немы как рыба.
Перро поклонился.
— Однако арестованы не все, — продолжал Кольбер. — Господин де Люксембург, например, на свободе; также Франц де Клермон Лодэн, принцесса де Тингри, мадам де Рур, мадам де Булльон, мадам де Суассон…
— Госпожа Олимпиада Манчини?! — вскрикнул Перро и тут же закрыл рот ладонью.
— Да, племянница кардинала Мазарини! — развел руками Кольбер. — Она более тридцати раз приходила к Ла Вуазен, которая, в свою очередь, столько же раз, вероятно, бывала у нее. Намерение графини было захватить в свои руки огромное наследство кардинала Мазарини, а главное, вернуть себе ту власть над королем, которую она когда-то имела…
Шарль опять осенил себя крестным знамением.
— Но и это еще не все имена! — с горечью сказал Кольбер. — Желаете продолжения? Пожалуйста! Мадам Сент-Мартон, маркиза де Шантэнэ, мадам де Полиньяк, герцог Вандомский, герцог Виллериа, мадам Дре, супруга маршала де ла Ферж…
— Неужели все эти господа присутствовали при церемонии изготовления яда?! — воскликнул Перро.
— Да, все они были! И вы понимаете, какой удар я тогда получил? — Резко повернувшись, Кольбер принялся ходить взад и вперед. Он был взволнован. Его морщинистое лицо подергивалось, дрожащей рукой он судорожно сжимал край плаща.
— Сколько усилий я приложил к тому, чтобы просветить и возвеличить Францию! Разве не я основал королевскую обсерваторию, Ботанический сад, Академию художеств и Академию архитектуры, создал арсеналы в Бресте, Толоне и Рошфоре? И для чего же все эти труды? Чтобы к старости обнаружить, что Париж, а может быть, и вся Франция заражены ересью? Сатанизмом? Как все это отвратительно: убийства, аборты, приворотные зелья… Воистину реальность страшнее самого кошмарного сна! Я знаю и верю вам, — продолжал Кольбер, обращаясь к Перро. — Мы вместе будем бороться с этой ересью! Я знаю, на что иду. Знайте и вы. Среди преступников есть особы, приближенные к трону. Меня всегда могут попросить уйти в отставку. Значит, придется уйти и вам!
— Господин Кольбер! — твердо сказал Шарль, не отводя глаз от министра. — Мы оба давно ходим по острию ножа. Я сделаю все, что в моих силах.
…С того разговора прошло немало времени. Однако король не сделал никакого вывода из доклада Кольбера, и ни один из знатных преступников не был арестован.
…21 марта Мари подарила мужу третьего сына, которого Шарль в честь своего старшего брата назвал Пьером.
17 сентября 1678 года наконец завершилась война с Голландией. Франция заключила выгодный для себя Нимвегенский мир. По этому случаю в Версале был объявлен праздник. Аллеи огромного парка украсили флагами, девизами, лентами. Вечером над дворцом была устроена грандиозная иллюминация. На площадках выступали актеры, во дворце были праздничные представления.