Константин Павлович слушал это с таким видом, будто у меня на его глазах вторая голова выросла, а когда я закончил, повернулся к Семену Ариевичу:
— Товарищ Косберг, что же он от вас получить хочет? И сколько, если он мехзавод чуть ли не полностью под свои изделия загрести собрался?
— Он хочет провести небольшую доработку наших НВ-ЗУ, а мезхавод все его грядущие потребности за два часа в неделю обеспечить сможет.
— И это все?
— Ну да, — ответил товарищу Жукову уже я. — Но меня очень сроки поджимают: моторы нужны срочно, товарищ Мясищев новый самолет на испытания хочет до начала июля поставить, а, сами понимаете, испытывать самолет без моторов несколько… проблематично. Так что я предпочитаю дать людям мощнейший стимул, чтобы они мою потребность удовлетворили с огромным желанием — но, опять повторю, для этого придется и их потребность удовлетворить, а вы мне сейчас расскажете, чего в области для этого не хватает.
— Да ничего не хватает!
— Хороший ответ, но неправильный. Давайте вы сейчас сюда позовете тех, кто на отдельные части этого вопроса сможет ответить, а пока они идут, ответьте мне уже вы: вы хоть знаете, сколько в городе жилья, в котором люди могут хотя бы от дождя и снега спрятаться? Сколько жилой площади на человека приходится?
— Общую я так сразу не скажу, а на душу приходится около трех с половиной метров, чуть меньше. Точнее — тоже не скажу, мы пока даже подсчитать не можем, сколько на самом деле людей в бараках проживает.
— Ну это уж совсем никуда не годится!
— Да знаю я, только вот в это кресло я три месяца как сел и пока занимаюсь тем, что разгребаю завалы, оставшиеся после Тищенко. Он предприятия-то восстановил, и проделал это неплохо — но от него восстановления заводов и требовали, а вот с жильем…
— Системе безразлично, каким путем она попала в текущее состояние, и меня волнует лишь то, что творится сейчас. В городе народу-то сколько живет? Ну, примерно хотя бы?
— Чуть меньше четырехсот тысяч.
— По три с половиной метра на рыло, а нужно метров по девять-двенадцать, — задумчиво пробормотал я, и оба взрослых мужчины посмотрели на меня как на… ну, не совсем как на идиота, но что-то такое в их взглядах читалось. — А быстро такое не сделать, минимум пара лет потребуется, — и легкое сомнение в их взглядах сменилось полной уверенностью. Но я на их взгляд внимания решил не обращать и начал задавать конкретные вопросы, по тем позициям, которые мне в позапрошлом году приходилось «согласовывать» с артелями и заводами в Горьковской области. На свою феноменальную память я, естественно, не полагался, все ответы тщательно записывал (на позаимствованной тут же бумаге). Спустя минут пятнадцать Семен Ариевич, уточнив «я вам больше не нужен?» ушел, я ему только успел сказать, что пусть он пока подготовит хоздоговор, который я заберу, когда все вопросы в обкоме закончу согласовывать. А кабинет по приглашению товарища Жукова время от времени заходили разные «ответственные товарищи», чтобы поточнее на некоторые мои вопросы ответить, и часам к пяти картина окончательно для меня прояснилась.
— Ну что, глубина вашей задницы мне теперь понятна. В Липецке, я полагаю, дела не лучше обстоят?
— Даже хуже, — печально ответил мне Константин Павлович, — в Воронеже вообще, если с другими городами области сравнивать, дела идут просто блестяще…
Да уж, забыли мы, какая глубокая… разруха постигла Советский Союз. Но если можно последствия войны преодолеть побыстрее, то сделать это необходимо. Так что я, не спрашивая разрешения у хозяина кабинета, просто снял трубку хорошо знакомого мне (по кабинету товарища Киреева, эти аппараты разнообразием дизайна не отличались) телефона и произнес:
— Добрый вечер, это Шарлатан. Соедините меня с Иосифом Виссарионовичем, у меня вопрос к нему буквально на полминутки, но срочный очень.
Вообще-то аппараты «ВЧ» имели довольно громкую мембрану, поэтому через полминуты все собравшиеся в комнате люди хорошо расслышали ответ:
— А, Шарлатан! На ловца и зверь… Какой у тебя вопрос на полминуты?
— Товарищ Сталин, разрешите мне заняться восстановлением жилого фонда и предприятий соцкультбыта в Воронеже и области, а то тут люди стараются-стараются, из штанов буквально выпрыгивая — но такими темпами они все восстановят еще лет через десять.