– Благодаря вам сейчас людей, способных программы написать, уже достаточно. То есть все равно недостаточно, однако такие люди уже есть и их становится все больше буквально с каждым днем. Речь пойдет о совсем иной помощи… – Пантелеймон Кондратьевич замолчал и я с любопытством на него уставился. И мне показалось, что он буквально вымучивает из себя продолжение, однако подгонять я его не стал: раз он меня позвал, значит, ему это надо – и он в тайне от меня держать свою нужду точно не будет. И он выдерживать «мхатовскую паузу» не стал, а вздохнул тяжело и продолжил:
– Вот что мне в вас нравится, так это то, что вы, даже получив множество высших наград страны и всенародную славу, не зазнались, не ударились в пьянство и разврат, как тот же Стаханов…
– Да вроде рановато мне ударяться.
– Ну не скажи, я довольно многих двадцатилетних повидать успел, кто и спился уже в конец, и вообще – а ты даже не то, чтобы держишься, ты о таком и не помышляешь. И, между прочим, прекрасно понимаешь, что награды все эти тебе даны не за какие-то подвиги особые, а больше в политических целях. То есть ты все же многое действительно придумать и внедрить успел, чем награды, безусловно, заслужил – но в основном ты других людей к выполнению нужных задач подталкивал. Пользуясь авторитетом, который тебе страна предоставила, подталкивал и… и направлял. Я специально проверил: ты ни разу за все это время не прибежал куда-то, чтобы потрясая наградами что-то для себя вытребовать. Когда страна тебе что-то давала – ты брал, но и стране давал многое, даже деньги с премий своих ты больше на страну, на людей тратил, а не на себя. И, что для меня лично самое главное – ты всегда, абсолютно всегда делаешь только то, в чем страна остро нуждается и что партия сделать наметила. Иногда ты вообще бежишь впереди паровоза, но опять-таки бежишь там, где вскоре этот советский паровоз поедет, а иногда… часто ты еще и пути, по которым паровоз ехать собирается, заранее успеваешь подготовить. То есть ты у нас – совершенно советский, в чем-то даже образцово-советский человек…
– Ну, допустим, а помочь-то вам я чем могу?
– Тут дело такое… я же сказал, что ситуация в стране меняется быстро. Товарищ Киреев и предложил… первым предложил тебя на помощь призвать, а то у него в области дела пока идут далеко не лучшим образом. В общем… смотри сюда: – он положил на стол красиво раскрашенную бумажку, – тебе такая картина как, нравится?
– Выглядит очень красиво, я бы такие везде развесил.
– Значит, не ошибся в тебе Сергей Яковлевич, не ошибся… Но тут ведь дело-то простое: красивые картинки все рисовать горазды, а чтобы их воплощать в жизнь, нужно действовать исключительно по закону. А закон что у нас по этому поводу говорит?
– Ну да, я в курсе.
– Вот мы и подумали… сначала товарищ Киреев подумал, а вслед за ним и мы все, включая, между прочим, лично товарища Сталина…
– А товарища Берию?
– Ты это, того… погодь, у тебя допуск по первой форме с какого возраста? С десяти или двенадцати лет? Так что ты мне сейчас очередную бумагу о неразглашении подпишешь…
Пантелеймон Кондратьевич нажал какую-то кнопку, и секретарь внес в кабинет поднос с чаем и вазочку с печеньем, овсяным. А затем протянул мне «очередную бумажку». В общем – обычная «подписка о неразглашении», разве что в нем я обязался «не разглашать информацию, сообщенную мне товарищем Пономаренко» и в ней прямым текстом указывалась ответственность за нарушение обязательства «вплоть до высшей меры социальной защиты». И пока я внимательно бумажку читал, прихлебывая чай, Пантелеймон Кондратьевич внимательно на меня смотрел. А когда я закончил, он протянул мне ручку и уточнил:
– Ну что, подписываешься?
– А разве есть варианты?
– Конечно есть, можешь ничего не подписывать. Ты у нас обычный гражданин Советского Союза, имеешь полное право никаких секретов не знать.
– А подпишусь – буду знать. Но ведь интересно же! – и я поставил свою подпись под бумагой.
– Да уж, не зря тебя Шарлатаном прозвали, за секрет готов и голову подставить. Ну что же, слушай тогда. Секрет первый: Лаврентий Павлович сейчас очень плох, и он вот это вот все вроде и поддерживает… я говорю «вроде», хотя мое личное мнение совсем другое, но к работе уже привлекаться не будет. Поэтому МГБ в ближайшее время возглавит совсем уже другой человек, который, наоборот, считает, что картинка еще и недоделанная, но пока нам бы с этим справиться. А чтобы справиться, нужно, чтобы народ нас поддержал – а вот ты можешь этот народ нужным образом сагитировать. Сначала ты можешь сильно помочь товарищу Кирееву, а затем и другим товарищам, я тебя с ними попозже познакомлю. Вот только времени у нас на раскачку почти не осталось, голосование должно состояться уже в январе…