– Вот сразу видно: ты – специалист по вычислительным машинам и суть сразу схватываешь. Но от прогресса отстаешь: пока ты бегал сверкать мордой лица в телевизорах, москвичи помогли уже у нас запустить линию по производству диодов стеклянных и на телевизионном заводе приступили к выпуску этих твоих дисплеев. С которых цифры сразу на гибкие диски записываются, так что уже до лета в каждом стройтресте по несколько таких машин для записи исходных данных поставим и у себя мы уже готовые обсчитывать будем. У тебя на факультете студенты даже программу для этой машинки составили, чтобы цифры сразу в формы на экране вводить и формы при необходимости легко менять. Так что останется только все просчитать… да, ты, как в университет пойдешь, уточни: если кому-то из студентов, кто программы пишет, что-то дефицитное нужно, а то мы сейчас им премию готовимся выдать, но если кому-то деньги нужны меньше, чем что-то такое… Ну ты сам, надеюсь, понял. И все, не отвлекай меня пока больше: потребуешься, я сама тебя разыщу.
Тридцатого января начался внеочередной Съезд Советов, а тридцать первого он уже закрылся. И семь областей Украины, которые ранее составляли Донецко-Криворожскую и Одесскую республики, стали теперь частью РСФСР. Перед съездом я еще раз посетил Москву: у Пантелеймона Кондратьевича по моей записке несколько вопросов появилось, требующих быстрого решения – и он мне сообщил (с просьбой «не разглашать»), что товарищ Сталин очень доволен результатами «референдума»: в свое время он поддерживал своего друга Артема, который республики хотел присоединить как раз к РСФСР, но Ленин тогда продавил другое решение – а сейчас вроде как «удалось восстановить историческую справедливость». И мое участие в этом «восстановлении» Иосиф Виссарионович тоже вроде оценил весьма положительно.
Но теперь России предстояла очень непростая работа: мало что на этих очень странно «развитых» территориях нужно было просто людям быт наладить, там еще и идеологической работы было невпроворот. Впрочем, сейчас «правильную идеологию» очень сильно поддерживал ставший министром Госбезопасности товарищ Судоплатов, и мне было рекомендовано с ним «познакомиться поближе». Ну порекомендовано – и порекомендовано, я же не попрусь к нему в контору с воплем: вот он я, давайте познакомимся. Так что совет Пантелеймона Кондратьевича я просто пропустил мимо ушей.
Но, похоже, сделал я это напрасно: двадцать третьего февраля, после того как на общем собрании мы все поздравили наших фронтовиков с праздником, ко мне подошла Ю и сказала:
– Ты на субботний вечер и воскресенье ничего такого не планируй. Мой начальник хочет с тобой познакомиться.
– Какой начальник?
– Непосредственный, Павел Анатольевич. Вылетаем с аэродрома двадцать первого завода в семнадцать часов. Просьба не опаздывать – а чтобы ты просьбу мою выполнил, я прослежу. Форма одежды свободная, ордена надевать не надо. И лицо постарайся сделать попроще. Еще вопросы будут?
Глава 26
Тезис о том, что число детей в семье напрямую коррелируется с квадратными метрами жилья, получил мощное статистическое подтверждение: в Ветлуге, где на человека приходилось уже по двадцать восемь метров, уже больше половины стотысячного населения составляли дети. Четь меньше «метров» работникам заводов было выстроено в Красных Баках, там на душу было всего по двадцать шесть метров – и детей в восьмидесятитысячном городе было ровно половина. В Павлово, с его «жалкими» двадцатью двумя метрами дети составляли чуть больше сорока пяти процентов, а в Ворсме… Ворсма – так уж «исторически сложилось» – большую часть рабочих ежедневно возила из окрестных деревень и сел, и если в самом городе детей было процентов тридцать пять, то если считать с окрестными деревнями, откуда рабочие на заводы ездили (и где мало у кого дом был с жилой площадью меньше ста двадцати метров), то число детей в «Ворсменской агломерации» приближалось к шестидесяти процентам.
Статистику эту собрало статуправление Госплана, правда, статистику публиковать они не стали – но Зинаида Михайловна меня с ней познакомила. Не потому, что хотела меня удивить или порадовать, у нее были чисто «прагматические» резоны. Потому что планы Местпрому нарисовали настолько напряженные, что обычными способами их выполнить вообще не представлялось возможным – однако у министра уже имелся опыт по реализации «абсолютно невыполнимых планов». И опыт она начала приобретать когда еще мы (то есть нижегородцы) стали восстанавливать Смоленщину, а затем опыт расширила и углубила в областях, окружающих Московскую во время «низведения Хруща». И решила, что только применяя уже отработанные технологии, новые планы выполнить все же получится – а я должен был, по ее замыслу, снова «служить тараном», который она будет изо всех сил подталкивать… да, опять через то же место.