Зазвонил телефон и товарищ Поскребышев произнес в трубку:
– Товарищ Сталин, вам опять это таракан… извините, Шарлатан звонит, говорит по крайне срочному государственному делу, ненадолго…
– Интересно, он чем чувствует, что мы как раз его обсуждаем? Соедините…
А закончив разговор, который был очень коротким, Иосиф Виссарионович, немного улыбнувшись, сообщил Станиславу Густавовичу:
– Завтра я попрошу его поподробнее рассказать о том, как он в экономике разбирается… лучше твоего Госплана. Он, конечно, опять наврет, но мы, по крайней мере, сможем хотя бы понять, чего еще нам от него ждать.
– Ты пойдешь на заседание комиссии?
– Нет, времени на ерунду тратить не хочется, но с ним я обязательно завтра поговорю. После всех твоих рассказов мне кажется, что это будет весьма интересно. И очень важно…
На аэродроме в Монино меня встретила немного знакомая женщина. Исключительно талантливая женщина, и таланты ее были воистину разнообразны: первый раз при нашей встрече она была корреспонденткой «Комсомольской Правды», второй – ответственной за расселение участников моего «экономического семинара», еще я ее встречал в должностях какого-то рядового сотрудника Смоленского обкома и, вроде бы, в экономическом отделе Воронежского областного совета. Правда, при каждой встрече она выглядела по-разному, но мне это никак не мешало ее узнавать. Сейчас она предстала в виде блондинки (некрашеной, натуральной, я, благодаря развлечением дочери, такие моменты мгновенно улавливал), одетой в строгий светло-серый костюм поверх белой шелковой блузки.
Встречала она меня у трапа самолета и, когда я спустился на землю, поинтересовалась:
– Это вы Владимир Кириллов? Идемте со мной, я вас провожу.
– Здравствуйте, Светлана Андреевна, а куда мы идем?
– Узнал? Идем куда велено идти.
– Конечно, узнал. Я же молодой мужчина, и для меня любая женщина без грима – такая же, как женщина в гриме, только без грима. Вам без грима лучше… а куда все же велено-то?
– Садитесь в машину, – она постаралась отвернуться побыстрее, но скрыть улыбку у нее не получилось. А машина была обычным ЗиСом, правда, не совсем обычной раскраски: не черная и не бежевая с вишневыми крыльями как такси, а светло голубая, почти белая, с темно-синими крыльями. Тоже симпатичная, но я таких ни в жизни, ни даже на картинке не видел. Сама Светлана Андреевна села за руль и, когда мы уже выехали с аэродрома, все же пояснила цель поездки:
– Без меня тебя даже в здание ЦК не пустят, и уж тем более на заседание комиссии. Но на комиссию ты один пойдешь, я тебя в коридоре подожду и потом мы еще в одно место ненадолго заедем.
– А меня мама еще просила кое-что сестрам в магазине купить, в ГУМе.
– Значит, в два места ненадолго заедем. А пока просто помолчи немного, не отвлекай меня от вождения, хорошо?
Тетка оказалась очень даже непростой: в здании ЦК охранник ей даже честь отдал, когда она свое удостоверение ему показала. Впрочем, он и мне честь отдал, посмотрев на пиджачок. А вот в небольшом зале, куда она меня подтолкнула, оставшись, как и обещала, за дверью, мне никто уже честь не отдавал. Несколько очень недовольных дядек на меня посмотрели ну уж очень неприветливо, поэтому я поспешил представиться:
– Меня зовут Шарлатан, я приехал вместо товарища Чугуновой…
Никита Сергеевич посмотрел на меня еще более презрительно и, ничуть не стесняясь того, что перед ним стоял ребенок, предложил мне совершить пешее путешествие в очень интересные места, причем в выражениях, прекрасно знакомых каждому советскому человеку годов так с семидесятых, разве что мегафон ко рту не поднес. А в заключение своей краткой речи добавил:
– И что за значки ты нацепил?
– Это не значки, а государственные награды, и оскорблять их непозволительно никому. А совершить предложенное вами путешествие мне будет весьма затруднительно. Поясняю еще раз: по поручению товарища Сталина я пришел вместо товарища Чугуновой с целью выяснить, какого рожна отдельные товарищи грубо нарушают партийную дисциплину, а так же принуждают советских граждан к злостному нарушению советских законов. Итак, я вас слушаю.
– Что слушаешь? – Никита Сергеевич ну очень удивился, так удивился, что даже матом ругаться перестал.
– Мне нужны ответы на два вопроса. Первый: кто и по какому праву в нарушение всех партийных норм вызвал на дисциплинарную комиссию ЦК партии совершенно беспартийного человека. Причем вызвал вдову с тремя малолетними детьми, даже не позаботившись о том, чтобы предоставить ей средства на поездку и для оплаты присмотра за малолетними детьми во время ее отсутствия. И второй: кто и по какой причине угрозами вынуждал товарища Чугунову злостно нарушить советское законодательство?