По крайней мере я узнал, что «культуру отмены» придумали и внедрили уж точно не в двадцать первом веке: обо всех, упомянутых в моем списке, я не нашел ни одного упоминания в прессе уже с начала ноября. Их даже в негативном смысле не упоминали, как будто таких людей и не было никогда. И это меня сильно порадовало. А вот Зинаиду Михайловну кое-что в этом не порадовало: она ко мне перед Новым годом заехала и рассказала мне много нового о моем генеалогическом древе, а так же о том, куда, по ее единственно верному мнению, меня следует отправить лет так на несколько минимум. Оказывается, ее тоже в Москву вызвали, тоже вручили Золотую Звезду Героя социалистического труда – в после этого предложили ей «в срочном порядке» «ликвидировать негативные последствия вашей деятельности на территории Москвы и области». Под руководством непосредственно Пантелеймона Кондратьевича, который (снова «по совместительству») возглавил партийную организацию Московского региона:
– Вовка, да за такое тебя убить мало! Товарищ Пономаренко – это совсем не товарищ Киреев, ему плевать на то, что ты весь из себя Шарлатан! И он из меня точно душу вынет: я-то могу разве что там жилищное строительство организовать, а он хочет, чтобы мы еще как-то наверстали отставания в выполнении планов целой кучи разных заводов! Причем половина тех заводов вообще оборонные, и мне даже знать, что там делается, не положено – и как я буду их планы выполнять?
– Никак. Никак, Зинаида Михайловна, вы их выполнять не будете. Не царское это дело – планы, кем-то сорванные по дурости, лично выполнять и перевыполнять.
– А как…
– Вот вы мне скажите: вы можете выполнить план, скажем, авиазавода в Шахунье?
– Зачем? Там и без меня прекрасно справляются, я им разве что с финансами помочь могу, если попросят. А, скорее, с поставками какого-то оборудования, которое у нас же, в КБО, и делается. А с поставками с других заводов уж точно не моя забота разбираться, этим местное руководство занимается, ну и областное, конечно.
– Ну и я о том же: вам должно вообще быть безразлично, что там какие заводы делают, руководство заводов пусть само с этим разбирается. Разберутся – молодцы, не разберутся – пусть их товарищ Пономаренко и наказывает. А вы, а мы, то есть КБО просто дадим возможность заводскому руководству проще изыскивать и привлекать на работу нужных для выполнения планов людей. И пусть они этим занимаются, потому что мы не знаем и знать не должны, даже права не имеем знать, какие именно специалисты им требуются.
– Ты в этом уверен?
– Абсолютно.
– Опять врешь, и опять я тебе, как дура, поверю… – она «незаметно» погладила рукой висящую на груди Звезду. – Но если что, то ты мне…
– Я вам ничего, у меня сессия на носу, мне учиться нужно. И времени у меня на всякие глупости уж точно не остается.
А сессия – да, сессия приближалась. И обещала стать очень «веселой», и вовсе не потому, что я опасался что-то там не сдать. Как раз об этом я волновался меньше всего, но вот те, кто у меня будет зачеты и экзамены принимать, были людьми исключительно непростыми, и мне очень сильно хотелось произвести на них положительное впечатление. Хотя бы потому, что для меня они были на самом деле «легендами», и я на них уже выстроил определенные планы. Однако, как показала моя уже практика «на этом свете», планы реализуются лишь тогда, когда люди, их воплощающие, сами очень хотят их воплотить. А когда для воплощения нужно «заставить» вместе очень плотно поработать людей, в мирное время общих интересов вообще не имеющих, то задачка становится действительно весьма забавной. И вот что и в какой форме им наврать, чтобы они резко возжелали объединиться… ну, хотя бы, чтобы «мальчишку на место поставить», я пока не придумал. Но обязательно придумаю, причем уже до окончания сессии. Потому что у меня просто времени уже больше не оставалось…