Глава 8
Зачетная сессия у меня прошла вообще незаметно для организма – если не считать того, что мне пришлось серьезно так поднатаскивать двоюродных сестренок. По наукам, которые я совершенно не знал и знать, откровенно говоря, не хотел – но у них (обе на биофаке учились) к сессии такой мандраж разыгрался, что пришлось быстренько вникнуть и объяснить им, что «тут вообще ничего сложного, я даже понять не могу, чего вы боитесь». То есть натаскивал я их скорее «морально» – и это сработало: зачеты они все получили с первого раза. Получили – и молодцы: мы все вместе отправились праздновать Новый год домой в Кишкино.
Ехать туда стало просто удовольствием: дороги были довольно неплохо расчищены и даже песочком присыпаны – впрочем, и снега-то выпало очень немного, так что в чистоте дорог ничего удивительного и не было. Родители (все) очень нашему приезду обрадовались, дети (тоже все) обрадовались еще больше, ведь мы им привезли кучу подарков. Малышне (то есть Анастасии, Дарье и Коле) кроме всяких сладостей и появившихся в продаже мандаринов (которых мы три кило купили) накупили кучу самой разной одежды, тех, кто постарше, тоже не обделили. Кстати, тетя Маша все-таки передумала из Кишкино уезжать, даже несмотря на то, что ее родителям мы в Ичалках дом новый выстроили: в деревне народ все же очень одобрил ее «подвиг» и она перестала себя ощущать «предательницей». Да и работа для нее в деревне нашлась очень важная: все же людям «местная власть» очень нужна (хотя бы для того, чтобы на нее ей же и жаловаться), и она теперь работала диспетчером на местной ТЭЦ. Работа не особо и трудная, но требующая определенного образования, так что именно тетя Маша стала очень нужным (и очень уважаемым в студеную зимнюю пору) всей деревне специалистом. Не только она, там еще трое диспетчеров работало, но именно ее назначили «старшим диспетчером». И, как мне потихоньку сообщила баба Настя, ее назначили потому, что «она-то даже с Шарлатана что нужно будет стребовать сможет». Ага, ну да, конечно, всенепременно стребует: я не забыл, как она меня «назначила» старшим мужчиной в доме…
Но мы повеселились в кругу семьи – и вернулись уже в Горький: началась сессия уже экзаменационная, а тут уж точно не до веселья. Независимо от того, как упорно ты учился в течение семестра, наверняка что-то важное пропустил – а преподаватель (по мнению студентов) только и будет выискивать то, что ты не знаешь. И ставить «неуды», всячески студента унижать – так что к экзамену народ готовился как к бою. И, что меня удивило, готовились вовсе не путем написания экзотических видов шпаргалок: они на самом деле никому не нужны были. И не потому, что «на самом деле все всё знали», а просто потому, что шпоры считались делом крайне неприличным: проверяли-то на экзаменах не ловкость рук, а знания. Правда, проверяли разные преподаватели эти знания сильно по-разному.
Вот, например, математику у нас преподавал Юрий Неймарк, сам выпускник нашего университета. Молодой, ему всего тридцать было (по документам, я-то знал, что он год себе убавил, чтобы под призыв не попасть когда он ушел из первого своего института в Кирове), веселый, математику студентам с блеском: все, что он рассказывал, было абсолютно понятно и интересно. И экзамен он тоже принял «с огоньком»: все девчонки очень легко отделались «отлами», а парней он очень аккуратно и с выдумкой завалил. Всех завалил – и меня его методика просто восхитила: ответы на билет он практически не слушал, а сразу переходил к «дополнительным вопросам», очень четко определяя, в чем студент хоть немного плавает. А потом задавал уже пару «контрольных вопросов в голову» – и со спокойной совестью ставил парню «неуд».
Вот со мной ему пришлось помучиться: по основной программе он у меня «дыр» не обнаружил и начал трясти уже всерьез. Но он ошибся с выбором направления «моего курощения». Все же человек не просто грамотный, но и талантливый, он предусмотрительно не стал из меня вытягивать знания, которые должны были даваться в последующие семестры, так как это было бы именно «непрофессионально». Он полез в теорию множеств, а затем плавно перешел к топологии многомерных объектов – а на этой поляне я сейчас мог его уделать как мальчишку. Потому что я не просто успел выучить то, что он только лет через пять-десять придумает, но и использовал это в своей (прежней) работе постоянно, а уж в численных методах, особенно в части вычислительных алгоритмов меня и в двадцать первом веке мало кто мог меня переплюнуть. И закончилась его попытка меня закопать почти через час, но тоже для меня очень неожиданно: Юрий Исаакович на меня внимательно поглядел и сказал: