– Ну, на «удовлетворительно» ты, пожалуй, наговорил, – почему-то ко мне почти все преподаватели (по крайней мере мужского пола) обращались исключительно на «ты» и я по этой части среди всех студентов оказался «единственным исключением». Впрочем, это все же было на самом деле очень гармонично, и это и они чувствовали, и я. Но вот сегодняшний наш разговор как раз «гармоничностью» не отличался, и я вообще понять не мог, чего он от меня хочет. И уж тем более не понял, почему он задал мне откровенно тупой вопрос:
– Но тебе такая оценка, скорее всего, не понравится?
– Трояк? Нет, конечно, но я думаю…
– Отлично, я не буду тебе сейчас зачетку портить. Придешь на пересдачу.
В группе у нас народу было всего-то два десятка человек, и из них девчонок было почти половина состава. И они все, получил свои «пятерки» радостно убежали это дело праздновать, а все парни стояли и ждали, пока я с экзамена выйду. А когда это случилось, они вежливо подошли к выходившему из аудитории преподавателю:
– Юрий Исаакович, по вашему мнению мы хуже наших девчонок математику знаем? Причем настолько хуже?
– Ну-ка, парни, зайдите – он снова пригласил всех нас в аудиторию. Посмотрел, все ли зашли, плотно закрыл дверь:
– Запомните: вы математику знаете не хуже них – это точно. Но они университет закончат, замуж выйдут и будут детей растить, и им математика уже в жизни не пригодится. А вам нужно будет работать, их кормить и страну своим трудом защищать – а вот для этого вы еще ее плоховато знаете. То есть терпимо, так что еще повторите и в конце сессии мне ее пересдадите. Все, кроме Шарлатана, а тебя я жду после сдачи экзамена по истории ВКП(б). Одного тебя жду, поскольку с тобой все сложнее и нам, боюсь, нужно будет на экзамен несколько часов потратить. Знаешь ты, конечно, немало, но вот знания у тебя какие-то… странные. Надеюсь, ты не меня не в обиде?
– Оставь надежду, всяк! – совершенно машинально ответил я, поскольку просто не понимал, чего же от меня хотел Юрий Исаакович на экзамене. То есть теперь-то я понял, но все еще находился во власти предыдущей эмоции. Однако мозг уже включился, хотя и не на полную катушку, и я поспешил исправиться:
– Обиделся, конечно, но это вообще ни малейшего значения не имеет. Мне после экзамена к вам на кафедру зайти? Во сколько вам удобно? У меня по коммунизму вообще-то «автомат», я в любое время подойти могу…
Через четыре дня мы действительно с ним проговорили часа четыре и разошлись весьма довольные друг другом: я с пятеркой в зачетке, а он – с кучей новых мыслей. Вот только мысли у него пока воплотиться во что-то материальное не могли, ну так это дело поправимое. Не сразу, конечно, но если подключить к этому делу нашу физичку…
Горьковский университет был, на мой неискушенный взгляд, довольно небольшим, я бы даже сказал «камерным»: и группы студентов немногочисленные, и преподаватели буквально все друг друга (да и большинство студентов) знали. Даже студентов с «чужих» факультетов, а уж тех, кому что-то читали, знали прекрасно – а общие предметы читали и преподаватели вроде бы «непрофильных» кафедр – просто потому что на «профильных» народу тоже было немного. И все преподаватели были людьми не просто талантливыми, но еще и прекрасно понимающими, с кем им приходится иметь дело – так что профессору Греховой, которая у нас только лекции по физике читала, не составило большого труда понять, что «физика – это точно не мое». И на экзамене она, записывая мне в зачетку «отл»,даже высказала мне свою преподавательскую претензию:
– Вот вы, Шарлатан, человек не просто не глупый, но и исключительно трудолюбивый, однако, мне кажется, в изучении физики вы свое трудолюбие вообще не проявляете. Вы можете сделать гораздо больше – а знаний берете по минимуму…
– Мария Тихоновна, я, откровенно говоря, вообще не очень большой любитель физики. То есть я знаю, что мне от физики нужно – но предпочитаю ее изучать лишь в той степени, которая мне позволит четко определять что мне нужно уже от физиков. Чтобы просто понимать, что хотя бы теоретически сделать можно, а на что даже не стоит деньги тратить…
– Молодой человек, заранее предсказать, на что в науке стоит тратить деньги, а на что нет, невозможно…
– А я не про науку, меня интересуют практические промышленные результаты. Вот, например, если вы, как радиофизик, скажете мне, что беретесь разработать клистрон мощностью киловатт хотя бы в пять, а лучше в двадцать или даже в сто – я немедленно выделю на это любые мыслимые деньги. И даже немыслимые выделю, потому что с такими клистронами можно будет у нас где-нибудь на откосе… подальше от города, конечно, поставить шуховскую башню метров в пятьсот высотой и одним передатчиком всю область обеспечить телевидением.