– Вот скажи мне, Шарлатан: ты всегда сначала делаешь, а потом думаешь, будет ли это работать? Не дожидаясь результатов исследований?
– Я так вообще никогда не делаю. Я сначала думаю, как что-то будет работать и куда это в работающем виде можно будет деть – а потом просто пробую, как оно на самом деле получится. Ведь если не попробовать, то и узнать не выйдет, чушь я придумал или что-то действительно работающее, а исследовать что-то в уме я просто не умею, мне это в руках подержать обязательно нужно.
– Ну да… правда, если мне память не изменяет, чушь ты еще ни разу придумать не смог. И, кстати, Григорий Алексеевич Разуваев так же теперь думает: он сказал, что придуманный тобой способ нанесения очень тонких металлических покрытий выглядит очень интересно. Тогда последний вопрос: ты всерьез хочешь новый завод радиоламп строить?
– Уже не хочу, завод вторую неделю как строится.
– А если у нас разработать нужные тебе лампы просто не получится?
– Откровенно говоря, я не думаю, что у вас что-то не получиться может. Но если вдруг – а чудеса иногда все же случаются – то я любом случае я еще ни разу не видел, чтобы пустые цеха не пригодились для устройства в них какого-нибудь производства. Не получится радиолампы там выпускать, так будем производить чайники или микроволновки.
– Микроволновки? Это что?
– Ну, до войны еще какой-то дядька придумал у нас, в Горьком, нагревательный прибор на магнетроне делать, микроволновая печь называется.
– Я что-то об этом слышала, американец, вроде Спенсер его фамилия, после войны такую изобрел.
– Ага, как же! Я в нашей патентной библиотеке наш патент нашел, тридцать шестого года. Магнетрон придумал швейцарский немец, а конструкцию печки у нас в Горьком изобрели. Кстати, нужно будет в любом случае их производство наладить… Но вы все же лампы-то нужные изобретите!
– С клистроном мы уже теоретическую часть проработали, в следующем месяце попробуем лампу на пять киловатт изготовить уже. То есть делать ее начнем, а вот с миниатюрными лампами я, честно говоря, причин возиться не вижу, их же на «Светлане» достаточно выпускают.
– А я придерживаюсь другого мнения. Вы с Разуваевым-то еще раз поговорите, пусть он и для катодов маленьких ламп процесс нанесения рениевых покрытий отработает, а то чего он всякие реактивы-то портит! А если еще что-то придумать относительно золочения сеток и анода…
– А это зачем?
– Сдается мне, что это сильно шумы уменьшит и ресурс ламп увеличит…
По поводу увеличения ресурса у меня были глубокие сомнения, но в бытность мою в Заокеании общался я с нашим разработчиком каких-то геологических датчиков, который раньше работал в компании Макинтош Лаб. Не в той, в которой Джобс компы делал, а в компании, производящей звуковые системы высшего класса (и которая даже называлась по-другому: McIntosh Lab) – и вот он рассказывал, что работая там, он как раз занимался разборкой радиоламп со «Светланы», которая у тому времени оставалась единственной в мире фирмой по их серийному производству (единственной, о существовании которой за границей известно было), и в лампах как раз золотили сетки и аноды перед тем как собрать их обратно. И занимались они этим, чтобы улучшить какие-то характеристики и увеличить долговечность буквально в разы, если не на порядки: переработанные таким образом лампы за десять тысяч часов наработки вообще никак не деградировали. А если сейчас получится получить хотя бы примерно такие же результаты, то будет просто прекрасно: я все еще помнил, что наработка ламповых ЭВМ на отказ составляла буквально часы из-за того, что какая-то лампа в них (из многих тысяч) просто перегорала и агрегат прекращался в большую электрическую печку…
А с рением получилось вообще смешно: я направил заявку в определенную организацию с просьбой «выделить для экспериментов 5 г. рения» – а кто-то решил, что я глупость какую-то написал и заявку подправил. И мне курьером доставили этого очень недешевого металла пять кило. Тоже неплохо, я от слиточка смог кусочек граммов на двадцать откусить и передал его как раз профессору Разуваеву «для опытов», а остаток просто Маринке отдал, посоветовав использовать его «в народнохозяйственных нуждах», и даже в общих чертах рассказал как именно. Но в очень-очень общих: я просто где-то слышал, что в сплавы для «горячих» лопаток рений добавляют, а сколько и как это происходит, не имел ни малейшего понятия. Правда, чуть позже (ближе к концу марта) выяснилось, что я Маринке сильно подсуропил: она с этим куском очень дорогого металла сунулась в ВИАМ – и специально назначенные люди долго выясняли, откуда он у нее взялся. Потом эти люди и ко мне зашли, но после того, как я им показал свою «исходную» заявку, от меня отстали. И даже нервы мне не сильно попортили (в отличие от Маринки).