Но для того, чтобы все задуманное «пело и плясало» пришлось и Лене Зотовой поработать более чем серьезно, по комсомольской линии поработать. Все же «центральная бухгалтерия» очень четко все подсчитала и меня предупредили, что налички на все расчеты со студентами за летнюю работу хватит только ближе к концу октября, так что ей (да и всей комсомольской организации университета) пришлось договариваться с народом о том, что с ними полностью рассчитаются только к ноябрьским. Но так как студенты в большинстве своем не собрались заработанное за лето тут же и потратить, то комсомольцы с этим справились.
Да и денег потребовалось все же меньше, чем я поначалу думал: преподаватели, решившие «заняться изобретением вычислительной машины и всего, что для этого потребуется», в рабочие группы набрали около тысячи человек и на все про все потребовалось даже чуть меньше миллиона. Тоже деньги немаленькие, но все получилось обеспечить с гораздо меньшими трудностями. С меньшими для бухгалтерии, я тут вообще только сбоку стоял и разевал рот от удивления, глядя на то, как ловко у них все получается.
И даже не очень-то и сбоку: после окончания сессии я сначала на недельку уехал обратно в Кишкино, а затем еще на неделю съездил к Маринке: она меня пригласила посмотреть, какие интересные механизмы на ее заводе теперь делать научились. Причем одну машину – «экспериментальный турбодвигатель» на семьдесят лошадок там стали уже серийно делать: оказалось, что такой двигатель очень нужен советской авиации. Не сам по себе, а в комплекте с электрогенератором: выяснилось, что получать электричество с такого генератора в полете заметно дешевле, чем ставить генераторы на основные двигатели. То есть с них-то генераторы никто снимать пока не собирался, а вот запустить двигатель в полете или на необорудованном аэродроме стало совсем просто.
И с генераторами стало просто: у КБО появился «свой источник меди», небольшой, но очень стабильный: в Скопине заработал завод по переработке пиритовых огарков. То есть он еще весной заработал, но там долго наладка всего оборудования шла – а перед моим «полуюбилеем» завод заработал на полной мощности, перерабатывая в сутки тысячу тонн «ценного сырья». И выдавая очень нужной стране меди по две с половиной тонны – но страна на эти крохи не позарилась и предприятия Комбината могли ее тратить уже по собственному разумению. А вот на что страна позарилась, так это на золото и серебро, а так же, что для меня вообще неожиданностью не стало, на уран. Ну, урана-то комбинат крохи производил, килограммов по пять в сутки, да и пара килограммов золота явно не могла спасти отца русской демократии. А вот почти центнер серебра какую-то заметную помощь оказать, видимо, уже мог – и я мгновенно выяснил, что очень многого о своем происхождении мне было раньше неизвестно. Фантазия Зинаиды Михайловны по этой части меня просто восхищала: если я не путаю, за все время нашего знакомства она ни разу не повторилась в выборе очередных моих предков. В этот раз я стал правнуком диплодока: в КБО спустили «внеочередной план» по строительству второй очереди Скопинского завода, причем очереди, втрое более мощной, чем первая. И, мне кажется, единственной причиной, не позволившей мне лично с диплодоками познакомиться, стало то, что на это строительство страна все же денежек сколько-то выделила. Много выделила: этот план скорее всего лично товарищ Струмилин составил (были в нем присущие одному ему речевые обороты, которых он от меня нахватался), а он искренне считал, что завод предстоит строить в чистом поле и поблизости не будет вообще ничего: ни заводов кирпичных и цементных, ни жилья для рабочих, ни даже речки с водой. Кстати, в последнем он был совершенно прав: тамошнюю Скопинскую речку завод полностью уже допил и воду нужно было качать из других уже источников, километров за двадцать. Все же не зря Струмилина начальником Госплана поставили, умел товарищ замечать мелкие, но исключительно важные «недоработки» в любом проекте. В любом именно строительном проекте…
А Зинаида Михайловна очень не напрасно стала главой «централизованной бухгалтерии КБО»: мимо такого плана, полностью обеспеченного фондами и финансированием, она пройти просто не смогла. И в поселке Милославское в тридцати километрах от Скопина она – естественно, в рамках «обеспечения строительными материалами второй очереди Скопинского завода» запустила строительство стеклозавода: там рядом было месторождение просто великолепного стекольного песка. А в городке с названием, известным каждому москвичу, хотя вряд ли даже один из тысячи знает, где он находится, приступили к постройке завода уже металлургического, чтобы на месте железо из остатков переработки огарка выплавлять. Все же, когда завод в Скопине заработает на всю планируемую мощь, этих «остатков» хватит на выплавку полутора сот тысяч тонн стали, а далеко возить двести пятьдесят тысяч тонн руды – идея так себе. Впрочем, металлургический завод там опять строился местпромовский, за счет КБО – зато и продукцию его можно будет самим тратить, не выпрашивая каждый гвоздь у товарища Струмилина.