Летние проекты завершались довольно успешно. И студенты неплохо поработали, и студентки. Особенно студентки: они за лето прошили триста девяносто матриц памяти на ферритовых колечках, то есть получилось аж сто девяносто два килобайта с небольшими копейками. А это тоже было важно: денежки-то спецфакультетовцы получили на постройку второй такой же машины, а машина без памяти вообще никому не нужна. На новеньком заводе радиоламп успели начать производство (то есть уже смогли изготовить с полсотни «золотых желудей» на запускаемых не спеша производственных линиях), а Маринке радиофизики даже немного досрочно отправили столь нужную ей пятикиловаттную электронную пушку. То есть сама Маринка была совершенно не уверена, что ей такая пушка вообще нужна, но я-то знал!
И вот со всеми этими достижениями и знаниями я «отправился» в третий учебный семестр. В течение которого нужно было изучить (и вспомнить тоже) довольно многое – однако это числилось в моих персональных планах и было по-настоящему интересно одному мне. А вот что было записано в планы КБО, интересовало довольно много людей. А еще больше кое-кого интересовало то, что в этих планах вообще никак не значилось…
Глава 13
В СССР в институтах и университетах давно еще действовало негласное правило. То есть негласные правила почти везде были, причем иногда они не совсем, скажем, законам соответствовали, но все же в основном закону не противоречили. И в институтах правило было простое: лучшие выпускники института (а обычно и лучшие выпускник ведущих факультетов, человека по три с каждого) могли сами выбирать, куда распределяться на работу. То есть не вообще куда угодно, но в любое место, откуда были поданы заявки на специалиста. А заявки-то могло подавать любое госпредприятие, почти любое предприятие местпрома и некоторые артели, причем артели такое право получали только в случае, если они что-то поставляли предприятиям оборонного комплекса.
Другое негласное правило гласило, что институты вообще не обязаны выполнять поданные заявки в порядке каких-то там приоритетов, спускаемых сверху. То есть проигнорировать заявки, скажем, поступившие от Лаврентия Павловича, руководители институтов все же не рисковали – но их выполняли уже после того, как «отрабатывалось» первое негласное правило. Так что сейчас и оборонные предприятия старались все же заранее желаемых товарищей к себе сманить, суля им разнообразные блага в будущем и повышенные зарплаты уже в настоящем. Но кое-какие заманухи они все же перебить чаще всего не могли.
И больше всего именно таких, абсолютно не перебиваемых заманух прошедшим летом в различные институты выкатила Маринка. Оно и понятно: зарплаты у нее для молодых специалистов были на уровне самых «секретных» предприятий страны, а в качестве основного пряника у нее служило, конечно же, жилье: очень одинокий выпускник по приезде в Ветлугу получал ключи от «полуторакомнатной» квартиры, а люди семейные въезжали сразу уже в квартиру, рассчитанную в том числе и на скорое прибавление семейства. То есть пара без детей въезжала в «трешку» (хотя и малогабаритную), а если кто успел уже двоих родить, то им доставалась квартира уже четырехкомнатная «повышенной комфортности». И теоретически в Маринкиной жилищной программе уже были расписаны блага даже для многодетных семей с пятью детьми, но на практике пока только один специалист сразу въехал в четырехкомнатную: все же Маринка набирала именно молодых специалистов.
И набрала: летом у нее к труду (и обороне) приступило пятеро выпускников из МВТУ, четверо из МГУ, четверо из МИФИ (а соседка сказала, что за это Лаврентий Павлович лично Маринке позвонил сказать свое «фе», но по счастью – для родственницы, конечно – он ее не застал). Еще с десяток человек к ней уехало их горьковского индустриального и из университета, а всего на завод, на котором сейчас работало около семисот рабочих, было набрано больше полусотни инженеров – и для каждого из них работа нашлась, причем такая, что буквально разогнуться было некогда. Да, набралась родственница в обкоме «руководящих навыков». Но руководство КБО все затеи ее поощряло: все же силами заводского КБ цену моторов завод смог почти на треть уменьшить, а теперь производство сильно расширялось: «сельхозник» Мясищева как-то очень быстро прошел все испытания и теперь его производство готовилось в Смоленске в очень больших объемах – а моторы-то к ним должны были поступать из Ветлуги! С совершенно местпромовского завода, и с каждого мотора в кассу КБО поступало уже больше пятнадцати тысяч чистого дохода. Безналичного, но на обновлении станочного парка своих предприятий Комбинат старался не экономить и куда эти денежки деть там знали туго.