Я ко всему этому имел отношение даже не совсем косвенное: у меня сформировалась группа студентов (вплоть до пятикурсников и даже с парой аспирантов), которая разрабатывала различную автоматику. Для управления газовыми биореакторами, управления режимом работы котлов на газовых электростанциях – и эта работа вообще не прекращалась: постоянно то котельщики что-то новое придумают, то биологи, то машиностроители, делающие для всего этого разную аппаратуру. И ведь все они работали не ради самой работы, они старались оборудование улучшить – и улучшали, но иногда в моей «автоматной» группе народ просто впадал в транс из-за того, что всю автоматику после небольшого такого «улучшения» приходилось просто заново проектировать. Например, в биореакторах начали ставить вместо сильфонных переключателей с концевыми контактами термоэлектрические датчики – а для обработки их сугубо аналоговых сигналов пришлось делать принципиально иную схему, причем – после того, как мы набрали (слава богу, еще на испытательном стенде) статистику отказов электронных блоков, схему вообще пришлось делать троированную и с сигнализацией выхода отдельных блоков из строя. Конечно, за это вся группа получила минимум по ордену Шарлатана, но вкалывать нам пришлось как папам Карло на галерах.
К ноябрьским мне удалось «закрыть» расходы на строительство внеплановых автозаводиков, причем полностью закрыть, так что даже с Зинаилой Михайловной ругаться не пришлось. Потому что, как оказалось, мобильные магазинчики только на грампластинках все эти расходы заметно перекрыли, а когда студенты места освободили, ни один из этих магазинчиков работу не прекратил. Правда, пришлось немного «поменять схемы работы» этих заведений на колесах: работать в них теперь стали в основном сельские жительницы, которые «заправлялись товаром» в райцентрах и потом уже все по деревням развозили. А заправлялись они в соответствии с заказами жителей обслуживаемых сел, так что продавали они почти все, что в машины загружали, и выручка у них даже немного выросла. Ну, если пластинки не считать, их все же стали покупать меньше, так как «рынок насытился». То есть детишки наелись сказками и детскими песенками, отечественные шлягеры народу тоже уже приедаться стали…
Но на общие объемы торговли это повлияло все же почти никак: мне в руки попался диаскоп «Москва» – нехитрое устройство для просмотра диафильмов одним глазом, но и с ценой в двенадцать рублей. Когда я в первый раз был маленьким, у меня точно такой же был, даже цвета такого же коричневого, только объектив был нежно-розовый, а не черный (в смысле, пластмасса такая была) – и я вспомнил, как у нас в доме он продержался очень недолго. Все же смотреть диафильмы одним глазом – дело не особо увлекательное, а вот двумя глазами и на экране это делать гораздо приятнее, тем более это можно и в тесном сплоченном коллективе проделывать. Так что я «извлек из памяти» конструкцию следующего диаскопа, появившегося у нас дома и продержавшегося аж до моих уже детей – и организовал очередную артель. В Грудцино артель организовал, для работы колхозников в зимний стойловый период. И там они (все же и умеющий работать с металлом в селе народ имелся) делали металлический тракт для прокрутки диафильмов, который вставлялся в небольшой деревянный корпус в виде маленького телевизора – и с помощью обычной лампочки от карманного фонарика этот диафильм можно было смотреть на экране «телевизора» в затемненном помещении. Работал сей агрегат или от батарейки, или от внешнего блока питания (который вообще-то делался и продавался отдельно, но его покупали вообще все) и стоил уже пятьдесят два рубля вместе с блоком. И его продавали вообще по себестоимости, а вот диафильмы, которые стали выпускаться на новенькой фабрике, продавались, как и «Диафильмовские», по трояку – но у нас они в производстве обходились дешевле рубля за штуку. И вот диафильмы пользовались огромным спросом, а когда я предложил выпускать диафильмы вообще «звуковые», то есть с приложением пластинки, две горьковских фабрики вообще перешли на круглосуточную работу и все равно спрос сильно не удовлетворяли.